Главной русской хроникой является «Повесть временных лет», остальные летописи (Ипатьевская, Лаврентьевская и другие) лишь дополняют и уточняют ее. Киевскую летопись также называют Начальной, хотя, конечно, в ней нет ничего о началах русской истории; в ней лишь содержится история Киевской Руси, да и то далеко не полностью. Надо знать, что «Повесть» написана не одним автором. Это собрание документов, относящихся к разным временам и, соответственно, написанных разными авторами.

По крайней мере, имена двух из них известны: это монах Киево-Печерского монастыря Нестор и игумен Михайловского Выдубецкого монастыря в Киеве – Сильвестр. Нестор жил в середине XI – начале ХII века (умер в 1114 году) и является автором жития святых Бориса и Глеба, а также жития преподобного Феодосия, основателя Киевской лавры. Он был смотрителем летописного дела в Киевской Руси и, как считают исследователи, составителем «Повести временных лет» (не столько писал хроники, сколько собирал их в единый сборник). За свои подвижнические труды Нестор причислен Церковью к лику святых. Память его отмечается 27 октября. Мощи Нестора покоятся в Ближних пещерах лавры. По его черепу была выполнена графическая реконструкция. Внешность летописца оказалась значительно проще и скромнее, чем на знаменитой скульптуре Марка Антокольского. Древнерусский писатель, игумен Михайловского Выдубецкого монастыря Сильвестр (год рождения неизвестен, умер в 1123 году) был близок к великому князю Владимиру Мономаху, по его велению отправился в 1118 году в Переяслав (нынешний Переяслав-Хмельницкий на Украине, во времена Киевской Руси столица удельного княжества), дабы стать там епископом.

Нестор и Сильвестр – не единственные авторы «Повести». Рукопись выполнена, судя по почерку, четырьмя разными людьми.

Начинает летопись первый автор – знаток Священного Писания. Он повествует о том, как Земля была разделена между сыновьями Ноя – праведника, спасшегося после Великого Потопа. В эту библейскую версию развития человечества писатель стремится вставить и предков нашего народа – древних русов. Получается не очень складно и неубедительно. Но связать воедино русов и древних евреев автор был обязан, возможно, под угрозой собственной жизни. Второй автор – назовем его «идеологом» – поведал о расселении славян. Киевский монах, живший в XI – XII веках, не мог не знать о балтийской прародине русов: туда, в Аркону на острове Руяне, еще до ХIII века отправлялись паломники со всех концов славянского мира, в том числе и из Киева. Но вот именно этот факт ему и нужно было обойти молчанием, а заодно изобразить восточнославянские народы, сохранившие верность исконной религии (например, древлян или вятичей) кровожадными и дикими чудовищами. Зато поляне, довольно равнодушные к вопросам веры, однако крестившиеся в Днепре, выглядят прямо-таки идеальным народом.

Раскопки показали, что названные народы жили отнюдь не по-скотски: у них были развиты многие ремесла, предметами которых славяне торговали как с Западной Европой, так и со странами Востока.

Дальше – больше. Если верить летописи, то русские князья – это варяги из-за моря. Их сначала призвали новгородские словене, а потом уж они сами двинулись на юг и захватили Киев. И вот они, варяги, подчинив себе славян, вдруг начинают именоваться русью. Причем славяне и русь – одно и то же. Понять это просто невозможно, но поверить надо было обязательно. Неясные места в летописи просто-таки с азартом используют националистические общества псевдоисториков в неблаговидных целях.

Например, в современных украинских исторических книгах говорится о том, как скандинавский конунг Хельгу (это Вещий Олег, если вы не поняли) обманом выманил из города и казнил двух украинских правителей Аскольда и Дира. Понятно, что Аскольд и Дир – самые распространенные украинские имена, а под именем Хельгу скрывается «проклятый москаль», который уже в раннем Средневековье угнетал свободолюбивый украинский народ. Увы, подрастает поколение, которое твердо уверено: Киевская Русь – это и есть Украина, все князья, правившие в Киеве, – украинцы. А русских никаких не было и нет, во всяком случае, в средневековой истории Украины. Увы, христианская пропаганда летописи дала повод для националистической украинской пропаганды, а то, что концы с концами не сходятся что ж, это никогда не смущало невежд.

Христианские авторы осуждают древний обычай трупосожжения. Они же сообщают о том, что наши предки до почитания богов – Перуна, Велеса и прочих – будто бы поклонялись «упырям и берегиням». Конечно, это карикатура, и ее нельзя воспринимать буквально. С чего бы это на Руси расплодилось столько кровососущих вампиров, что в поисках спасения нужно было бежать за помощью к каким-то берегиням, которые то ли оберег от упырей давали, то ли сами осиновыми кольями этих гадов разгоняли. Вместе с тем в этих словах сокрыта основа русской дохристианской культуры. Боги, каковы бы они ни были, – это официальный культ, вера верхов. А собственно народная вера, которая была до почитания Перуна и Велеса, сохранилась до наших дней.

Поясним, о чем речь. Конечно, вампиры и обереги от них тут ни причем. Речь идет о заложных, ходячих мертвецах и девах-утопленницах, то есть об умерших неправедной, неправильной смертью. Это самоубийцы, колдуны или младенцы, умершие до имянаречения (позже – умершие некрещеными). Иногда матери, умершие во время родов. Праведные предки, чьи трупы сжигались после кончины, отправлялись на небеса и навсегда оставляли мир живых. А неправедные – не дожившие свой век или, наоборот, зажившиеся чрезмерно долго, не могли найти успокоения. Это колдуны и ведьмы – они будто бы отнимали у людей время их жизни – и в этом смысле их можно назвать упырями; умирали они чрезвычайно мучительно, да и то только если передали свое умение кому-то.

Поэтому в основе всех «духов природы» – не нашедшие успокоения души предков. Домовой – это первый умерший в доме (в древности его погребали в подполе). Русалки – утопленницы, жертвы несчастной любви. Само это название – позднее, по происхождению южнославянское. Русское же обозначение дев, которых люди встречали на берегу, – берегини.

Лешие бывали разными, но зачастую это заблудившиеся и одичавшие в лесу люди. Не говоря уж о мертвецах, которые по той или иной причине уже после смерти продолжали приходить в свой дом, пугая живых.

Всех этих неправедных предков непременно хоронили вне кладбища – часто на обочине дороги, на склоне оврага. Причем этот живучий обычай был известен многим народам, как азиатским, так и европейским. Самая древняя и самая жизненная часть нашей мифологии – о наших предках, окружающих нас невидимо, но всегда и везде. Ну а предки бывают разными, как при жизни, так и после нее: одни – добрые, другие – злые.

Сообщение Первая летопись на Руси появились сначала на Записки историка.

А сомнения появились, и становилось их все больше и больше. Мол, ничего Юрий не создавал, а зарезал Кучку, хозяина Боровицкого холма, владения его себе забрал, да еще стал своего друга, беглого черниговского князя, зазывать на пир. Да и не нужна ему была какая-то там захудалая Москва, к киевскому престолу он свои загребущие руки тянул. От того его и прозвали Долгоруким. Трижды занимал престол, да все никак усидеть на нем не мог. Умер он не своей смертью – отравили киевляне супостата. Ну а истинным основателем Москвы следует считать князя Даниила: ему неподалеку от Свято-Даниловского монастыря и памятник поставили.

Что же здесь, правда? Все… и ничего. Не был Юрий великим героем, но и злодеем его назвать никак нельзя. А каков он был на самом деле, можно узнать, обратившись к трудам Василия Никитича Татищева. Он-то знал куда больше нашего.

После Мономаха, Киев стремительно терял былое величие, а страна погрязла в кровавых распрях удельных князей. Великий киевский князь Изяслав II, забыв о приличествующей ему мудрости миротворца, с азартом ввязался в междоусобную войну, сосредоточив свой гнев не на внешних врагах державы, а на князьях Черниговских, детях Олега Святославича, Ольговичах. Трагична была судьба Игоря Ольговича: он был схвачен и брошен в тюрьму, едва там не умер от болезни, был насильно пострижен в монахи, а затем, по наущению Изяслава, растерзан обезумевшей толпой черни. На его брата, Святослава Ольговича, великий князь устроил настоящую охоту – травил своего родича долго, коварно и с наслаждением. Напустил на Святослава его заклятых врагов – Давидовичей. Отбирал земли и имущество гонимого, чтобы отдать его недругам – лишь бы они не бросали начатого и продолжали гнать и выслеживать бывшего владыку Чернигова.

А тому не к кому было направиться за помощью, как только к ростово-суздальскому князю Юрию, жившему по заветам своего знаменитого отца, Владимира Мономаха. И Долгорукий, надо сказать, всегда приходил на выручку гонимому и обиженному, как и учил его отец. Не мог сам, отправлял на помощь сыновей с войском. Знаменитая фраза Юрия о призвании «В град Москов на обед силен» как раз и была адресована черниговскому князю Святославу Ольговичу, которого великий князь Изяслав с Давидовичами травили, как дикого зверя.

Да и не считал Юрий (или, по-старинному, Гюрги) Изяслава законным правителем. Раз в Киеве восседал Мономах, то трон должен был перейти к его сыну, то есть к нему, Долгорукому.

Святослав в «град Москов» к Юрию прибыл. И не с пустыми руками, а – «дал ему барса». Речь идет, вероятно, о редком подарке – охотничьем гепарде, которых персидские цари и половецкие ханы использовали для охоты. Некоторые историки даже предположили, что это был не живой леопард, а шкура зверя. Любопытно представить, как Святослав преподнес бы такой подарочек: «Вот, Юра, смотри, какая пятнистенькая. Мне ее по случаю достали…» Зная горячий нрав Долгорукого, легко представить, чтобы за этим последовало. Нет, речь шла о живом звере – древнейшем символе русов. Такой подарок был символичен и, безусловно, чрезвычайно лестен для любого русского князя. «Барс» мог означать лишь одно – отныне Долгорукий, бесшумно подкрадываясь, должен рвать врагов клыками и когтями, дабы навести порядок в державе. А потому – быть ему великим князем!

Князь подарок оценил и символ истолковал верно. Важно понять, что барс в Москве – это обозначение города, как будущего центра государства русов. И потому он мог бы стать гербовым животным Москвы. Но не стал. Он появился, правда, в виде льва, на гербе города Пскова.

После встречи Юрий возобновил сражение за южные области Руси. В союзе с черниговскими князьями и верными половцами он разбил войска Изяслава Мстиславича у Переяславля. А было это так. Перед началом сражения Изяслав собрал военный совет в своем шатре. Старики советовали великому князю не вступать в сражение, а молодые горячие головы считали, что раз Юрий находится рядом, то надо его схватить и держать в плену, чтобы он больше никому не мог угрожать. Этот безумный совет понравился Изяславу, и он велел начать наступление на Долгорукого. В сумерках переправились через реку Трубеж. Суздальцы уже собирались ложиться спать. Дозорный отряд, увидев переправу неприятеля, двинулся им навстречу. В лагере Изяслава начался переполох: решили, что Юрий их упредил и первым пошел в атаку. Пока разбирались, что к чему, окончательно стемнело. Войска застыли друг против друга. Затем началось сражение стрельцов. Юрий дал команду отступать к обозам. Киевляне обрадовались, решив, что суздальский князь испугался и дал деру. Они припустили следом и столкнулись нос к носу с суздальцами. Отход Юрия оказался обманным маневром. В темноте началась битва. Как это обычно и бывает, бой шел с переменным успехом, и до поры нельзя было сказать с уверенностью, на чьей стороне победа. В стане Юрия при наступлении Изяслава дрогнули и бросились удирать половцы. А великому князю изменила его «гвардия» – киевляне. Долгорукий без половцев мог обойтись, а вот Изяслав без киевской дружины – никак.

Позже, в 1151 году, Изяслав разбил Юрия на р. Руте и вернул себе Киев. Юрий вернулся в Суздаль, а спустя четыре года пришел на берега Днепра и вновь занял Киев. Три раза брал он столицу. В третий раз он просто лишил власти Изяслава Давидовича.

Спустя два года Юрий скончался. Как предполагают, был отравлен киевскими боярами. После его смерти киевляне побили суздальцев, которым он доверил руководство, а его похоронили, по одной из легенд, в храме Спаса на Берестове. Впрочем, настоящая могила его не найдена.

Сообщение Кого можно считать основателем Москвы? появились сначала на Записки историка.

Но что же было делать несостоявшейся императрице? Позора в ее положении никакого не было – ее не отвергли, не была она и разведенной, как, скажем, ее сестра Евпраксия. Эх, не везло с замужеством дочерям Всеволода! И если уж зашел разговор о разводе (или, как говорили, роспусте), то стоит рассказать о том, как он осуществлялся в Киевской Руси.

Правила развода на Руси, как и вера, были под сильным византийским влиянием. Там поводом для развода считалась измена одного из супругов. Если жена изменила мужу, то он мог ее оставить и жениться повторно. У женщины, увы, такого права не было. Были и другие причины для развода: для женщины – неспособность родить детей, для мужчины – половое бессилие. Или если один из супругов, как правило, муж, отсутствовал долгое время по неизвестной причине. Если он или она принимали монашеский обет. Если муж-священник принимал епископский сан. Если один из супругов оставался в язычестве, а другой принимал христианство. То есть, если говорить об Анке и Константине, то их брак не состоялся по причине пострижения царевича в монахи. И неважно, было это его добровольное решение или нет.

Все же правила развода в Византии и на Руси отличались. В Киеве строже следовали новозаветным заповедям, считая, что брак заключается раз и навсегда и только смерть может его прервать. Развод же, как учил Иисус, повод для прелюбодеяния.

Впрочем, кроме писаных, были еще и законы неписаные. Анка, испытав сильнейшее разочарование в жизни, могла избрать путь служения Господу, что она и сделала. Православие дало русским женщинам альтернативу, причем весьма почетную. Если жизнь у них по каким-то причинам не сложилась, то, уйдя в монастырь, они обретали духовную свободу, вели там чистую жизнь, помогали страждущим, становились сиделками и просветительницами. И Богоматерь была для них образцом. Дева Мария всегда пользовалась на Руси особым почетом и любовью. Иконы с Ее изображением стали величайшими национальными святынями. В киевском Вышгороде хранилась древняя икона Богородицы, написанная, согласно преданию, евангелистом Лукой. Этой иконой благословляли ратников перед битвой. Другая киевская икона – она называлась Чудо Знамения Божией Матери – мироточила, предупреждая о надвигающейся беде.

Так что путь служения Господу был ничуть не хуже византийского замужества. Может быть, Анка – вполне по русской пословице – решила, что нет худа без добра. Возможно, ей также помог советом приехавший вместе с ней в Киев из Византии митрополит Иоанн. Надо, впрочем, сказать, что этого грека на Руси не полюбили. Во-первых, он был скопцом, а на берегах Днепра подобное издевательство над плотью не приветствовалось. Во-вторых, как отмечает летопись, был он «не книжен, но прост умом и речью». В-третьих, был он не от мира сего. Про него так и говорили: «Вот мертвец пришел». Иоанн Скопец действительно был отмечен печатью смерти и умер уже спустя год после приезда в Киев. Но совет митрополита пригодился: Анка приняла постриг при храме Андрея Первозванного, заложенном в 1086 году ее отцом, Всеволодом Ярославичем. Она стала настоятельницей Свято-Андреевского монастыря.

Нельзя сказать, что это был первый женский монастырь на Руси. Был и другой, основанный еще дедом Анки, Ярославом Мудрым. Игуменья, следуя по пути своего деда-просветителя, превратила Свято-Андреевский монастырь в первое на Руси женское учебное заведение. Анка обучала черниц грамоте и рукоделию, а, возможно, и греческому, которым сама владела в совершенстве. Надо полагать, что в том же монастыре приняли постриг и обе ее сестры – Екатерина и несчастная Евпраксия. Монахинями стали Евфимия и Мария, дочери будущего великого князя Владимира Мономаха. Они, как и многие другие русские женщины, в стенах монастыря, прозванного в народе в честь первой игуменьи Янчиным, обрели тихое счастье и защиту от житейских невзгод.

А жизнь за стенами монастыря в то время была действительно и тревожной, и опасной.

Весной 1091 года было затмение солнца, что предвещало беду. И точно: великий князь отравился на охоту в леса за Вышгородом, а тут с неба на него спикировал «крылатый змей». Дружинники в ужасе кинулись бежать в разные стороны, оставив Всеволода наедине с «чудищем». И кто бы стал их винить в недостатке отваги, если б знал, что в это время началось землетрясение и все вокруг ходило ходуном от подземных толчков. Разве что Василий Никитич Татищев спустя семь веков, уже в просвещенном XVIII веке, писал, что басня о змие придумана была специально для того, чтобы отвадить правителей от чрезмерного увлечения псовой охотой. Мол, станешь по лесам шастать, забросив государственные дела, так злая змеюка тебя за это укусит. Сейчас не само летописное сообщение о змие, а татищевское толкование кажется неправдоподобной басней.

Да что там змий небесный! Напасти просто преследовали Русь. То злокозненные волхвы ростовские объявятся, а то в Полоцке конные демоны, вырвавшись из пекла, начнут губить людей.

Но беда не приходит одна, в том же 1092 году «явился круг превеликий посреди неба». Казалось бы, ну и ладно, пусть себе круги на небе, людям-то что до этого? Да только после этого небесного знамения началась небывалая засуха на Руси. Высохшая трава воспламенялась на солнце – выгорали не только поля с посевами, леса и болота. Горели и селения, погибали люди, которые не смогли убежать от огня. А тут еще и половцы нагрянули – грабили и тоже жгли. Пылала Русь! Сгорел урожай, начался голод, а с ним и мор. Вслед за Полоцком эпидемия перекинулась на другие русские города. Уже не скакали демоны на конях, а просто умирали люди от неведомых хворей. Как сказано в летописи, от Филиппова заговенья (14 ноября по старому стилю) до недели Мясопустной (за 56 дней до Пасхи), то есть за зиму, в Киеве умерло 7000 человек. По тем временам это очень много. Конечно, монахини помогали чем могли и как умели, заражаясь и умирая сами.

В 1093 году умер отец Анки. Смерть великого князя – начало перемен (редко, когда к лучшему). Все перенесла Анна Всеволодовна и отошла к Богу спустя 23 года после отца (в 1112 году). Вскоре после кончины она была причислена к лику святых. День памяти Анны Киевской 3 ноября. Янчин монастырь просуществовал до нашествия Батыя; монголы разрушили его до основания.

Сообщение Анна Всеволодовна появились сначала на Записки историка.

Однако он в некотором роде сделал шаг назад к средневековым схоластикам, чей объединяющий девиз «Вера ищет понимания» являлся более скромной или смиреной версией его собственного. Вместе с ними Гегель верил, что Бог, которого нельзя правильно понять разумом, будет забыт в просвещенном мире. Только когда Бог и нравственный закон понимаются на высшем человеческом уровне, что для Гегеля было философским сознанием за пределами религии и искусства, человек получает знания, предначертанные ему судьбой.

«Если не будет никакого знания о Боге, то единственная область, которая остается интересной духу человека, – это не божественное, ограниченное, окончательное. Поскольку человек также должен жить в этом меньшем мире, еще более необходимо, чтобы у него в жизни был священный день отдохновения, в который он может уйти от своих ежедневных забот и посвятить себя тому, что на самом деле реально, и осознать это разумом».

Хотя Гегель изображался, как дитя Реформации, его великий страх в большей мере сродни страху схоластиков, с которыми боролся Лютер. Этот страх – непостижимость и непознаваемость Бога и, следовательно, его возможное не-существование. Ничто из этого не беспокоило Лютера, для которого превосходство и реальность Бога были гарантированы простой библейской верой. Лютеран беспокоила возможность неправильной веры в божественную волю. Угроза заключалась в том, что Бог одновременно существовал и лгал, а поэтому был истинным, вечным злым Другим. Именно так в XVI веке лютеране видели нигилизм, который не только оставлял человека не знающим и одиноким во Вселенной, но также и на милость неизвестной и подавляющей силы. Кроме всего прочего, лютеранская вера убеждала, что Бог верен своему Слову, и Ему с уверенностью можно доверять. Подкрадывающиеся атеизм и нигилизм, которые увидели Гегель и Гете в XIX столетии, эхом повторяли увиденное старыми схоластиками (отсутствие знания Бога, отсутствие Бога, а нет Бога, то нет и будущего человечества), только теперь новое поколение философов воспринимало их, как освободительную возможность для человечества. Учитывая строгие кантианские ограничения по разуму, мыслители пост-Просвещения верили, что сталкиваются с миром без превосходства или истины за пределами сознания отдельного человека. С отрицанием любого объективного стандарта познания или оценки мира за человеческим разумом, сам мир может быть лишь настолько реален, насколько посчитает этот разум. Гегель считал такие выводы преисполненными не только эпистемологической, но также экзистенциальной и политической опасностей. Поэтому он и предпринял попытки спасения трансцендентально, демонстрируя ее существование философски, или путем рациональной критики.

Фридрих Ницще, который работал в последней четверти XIX столетия, «нахватался» еще более угрожающего нигилизма, чем предвидели Лютер и Реформация. Он полностью предоставлял человека самому себе в мире, которым управляет лживый Бог. Через Заратустру, его воображаемого пророка «сверхчеловека», Ницше представлял иудейско-христианского Бога как ту самую угрозу, которой боялся Лютер – как подделку, без надежной силы, который терял интерес и лишал человечество своей милости, как только оно не удовлетворяло его ожиданий. В этом Ницше видел не Бога, который умер за человечество, а скорее того, который умер из-за человечества, из жалости и позора за то, что буржуазное общество XIX столетия сделало из его изначального создания.

Широко споря о трансцендентальных связях разума, Гегель верил, что он может спасти первобытную общность Бога, человека и вселенной. Подняв эту общность до полностью рационального сознания, он дал новую жизнь взгляду на мир романтиков от Иоганна Готфрида фон Гердера до Гете. И идеалисты, от лица которых говорил Гегель, и романтики, которые еще больше презирали Просвещение, стремились к общности и уверенности в знании, отрицаемым философией Канта. Ведомая своим собственным модернизирующим крылом, церковь также присоединилась к этим философским дискуссиям. В опубликованных речах, обращенных к «презирающим религию культурным людям», берлинский теолог Фридрих Шлейермахер, который вскоре стал самым известным лютеранином после Лютера, обвинял «холодный мировой разум» Просвещения в приготовлении наскоро религии, словно это «беспорядок из метафизических и этических крошек».

Эти новые сложившиеся группы – романтики, идеалисты, либеральные католики и пиетисты-лютеране сталкивались с более внушительными врагами, чем Кант и Просвещение, с которыми, несмотря на жаркие споры, они все еще имели что-то общее. Гегель чувствовал большую опасность и, будучи еще более амбициозным, чем философы Просвещения, поднял разум еще выше – за Канта, Священное Писание и историю – подчиняя каждый авторитетный голос философскому разуму. Такими экстравагантными заявлениями он наивно вкладывал большую кирко-мотыгу в руки детей Просвещения, ведущих подрывную деятельность, и они назвались в честь него – младогегельянцы. Это были молодые, относящиеся к левому крылу, не сентиментальные мыслители, готовые повернуть культурный и социальный порядок вверх ногами.

Изначально Гегель вместе с Гете поддерживал основную линию германского дуализма, которая всегда предпочитала несовместимости, отражая веру в то, что человеческая жизнь в своей основе оппозиционна. Николай Кузанский, который утверждал «совпадение противоположностей» в XV веке, и Лютер, для которого человек в лучшем случае оставался «одновременно благочестивым и грешным», были ранними примерами. Здесь Бог и человек, вечность и время, добро и зло, сосуществовали диалектически, одно также пустило корни, как и другое, и являлось таким же незаменимым для понимания человечества. И философски, и политически новые радикальные мыслители искали, что упростить и какие вопросы решить. Предполагая абсолютную независимость разума и объявляя независимые трансцендентальные реальности несуществующими, они приводили в порядок и осуждали демистифицированный мир пост-Просвещения, резко и горячо выступая против него. Основополагающие убеждения и верования старого режима, начиная с классического христианства, подвергались атаке в быстрой последовательности. В отличие от Канта и Гегеля, которые рационализировали Христианство и морализировали о нем, левые гегельянцы отмахивались от него, как мистического и даже вредного.

Разделение Кантом разума вызвало возражения как романтиков, так и родственных идеалистов. Ставя абсолютную истину вне пределов досягаемости, новая критическая философия подрывала единство реальности, которое изначально предполагали эти мыслители, и угрожала bona fides (честное намерение, добросовестность, честность) их трансцендентальных полетов. Профессор Йенского университета, философ Иоганн Готлиб Фихте стал первым, кто предложил рациональный путь обхода мира явлений Канта, в который невозможно проникнуть. Он заново объединил разум и заново установил его способность далеко простираться, объявив действия человеческого сознания высшей реальностью. Таким образом, мир явлений стал самовоплощением собственного «я»: «реальность» за реальностью не была, как утверждал Кант, «ноуменальной», которой невозможно коснуться. По Фихте это само человеческое «я» – все создающее и всезнающее. Этим аргументом Фихте наделил разум абсолютной созидательной способностью, которую средневековые философы приписывали только Богу. Одним словом, человек должен исходить из мира вокруг себя.

Весь размах романтическо-идеалистического восстания против Просвещения стал лучше всего виден в философском раскрытии истории «абсолютного Духа», Geist, Георгом Вильгельмом Фридрихом Гегелем. Под этим он имел в виду высшую силу и значение, стоящие за всем. Выражая веру в то, что рациональное реально, а реальное рационально, его «Феноменология духа» получилась смелой и дерзкой научной работой в противоположность осторожному изучению Кантом ограничений разума появлению новых мысли. Последним в этом ряду мыслителей стоит Фридрих Ницше, или пророк смерти Бога, который ждал прихода bermensch, так называемого сверхчеловека, или человека за пределами человека – самосделанного, нового типа, способного занять место Бога и его силы.

Но если обычный немец и станет «мерилом всех вещей» и будет «идти один» в манере сверхчеловека, это не даст ему защиты и привилегий университетской должности. Тем не менее, человек с улицы тоже хочет иметь «мировой дух», и может этого достичь, став «коллективным человеком» – скромно присоединившись к хоровому обществу, охотничьему клубу, став членом политической партии – как все увеличивающееся число людей делало с манией величия в XIX столетии. Таким образом, они сливались с трансисторическим, пангерманским Volk (народом), популярным эквивалентом «абсолютного духа».

Сообщение Георг Гегель: философия появились сначала на Записки историка.

Мальчик из дворянской семьи, родившийся 11 ноября 1821 года, рано остался сиротой. В 16 лет умерла горячо любимая мама Мария Федоровна, а через два года в своем собственном имении был забит крестьянами отец. История его гибели до сих пор окутана тайной. Высказываются предположения, что столь печальный конец постиг Михаила Андреевича Достоевского из-за его непомерно жестокого обращения с крепостными и чрезмерного сластолюбия. Из всех оставшихся без родителей детей Федя всю жизнь был особенно близок только со старшим братом Михаилом.

Вдали от родного гнезда

Вместе с Михаилом они поехали из Москвы в Петербург поступать в Главное инженерное училище, хотя оба, буквально, бредили литературой и поэзией. Но тянуть казарменную лямку Федору пришлось одному: брат не был принят в училище из-за предполагаемой чахотки. В 1843 году Достоевский окончил училище, а уже в 1844 году молодой поручик подал в отставку и ступил на путь служения литературе.

Этот судьбоносный шаг вскоре принес свои плоды: роман «Бедные люди», написанный в 1845 году, стал началом признания в литературной среде. Но заносчивое и амбициозное поведение Достоевского вызвало негативное отношение к нему Тургенева и Некрасова, которые сочинили в его адрес нелицеприятную эпиграмму. В ней, только что ступивший на поэтическую стезю, писатель сравнивался с «прыщом на носу литературы».

Арест и каторга

Противостояние молодых талантов прекратилось в связи с арестом Достоевского за участие в кружке петрашевцев. И он, и его брат Михаил содержались в казематах Петропавловской крепости, после чего Михаил был отпущен домой, а Федора ранним декабрьским утром 1849 года повезли на расстрел. Только на Семеновском плацу, одетый в саван и ожидающий пули в грудь, молодой писатель осознал всю ценность жизни – император Николай 1 даровал ее всем приговоренным к смертной казни. Достоевскому предстояло пройти четыре года каторги и службы простым солдатом. Отныне он не дворянин и поручик, а стоящий на самой низшей социальной ступени государственный преступник, к тому же страдающий очень тяжелой болезнью – эпилепсией.

Отсчет каторжных работ для Достоевского начался 23 января 1850 года, когда он вместе с поэтом С. Ф. Дуровым был доставлен в Омскую крепость. После величественного Петербурга провинциальный Омск показался ему «гадким городишкой».

Ужасное впечатление на писателя произвели и полуразвалившееся здание тюрьмы с глухим забором, и похлебка с тараканами, и разношерстный контингент арестантов. Каторжане вповалку спали на голых нарах (им выдавались только подушки), а кругом кишели блохи, вши и тараканы. Приводили в отчаяние вечный шум, бряцание кандалов на ногах и отсутствие возможности побыть одному.

Во время Омской каторги Достоевский считал себя чуть ли не похороненным заживо и все свои страдания описал в произведении «Записки из мертвого дома».

Ф. М. Достоевский в Семипалатинске

После Омского заточения служба простым солдатом в линейном полку Семипалатинска показалась Достоевскому просто раем. Здесь он имел возможность жить на съемной квартире и в свободное от службы время заниматься творчеством. Правда, писать приходилось в основном по ночам при тусклом свете сальной свечи, да еще в окружении многочисленных тараканов и блох. Из-под пера Достоевского в семипалатинский период жизни вышли «Дядюшкин сон» и «Село Степанчиково и его обитатели».

В награду за все перенесенные невзгоды судьба послала Достоевскому друга в лице молодого прокурора Е. Врангеля, почитателя таланта писателя. Он любил баловать Достоевского ухой из стерляди, дорогим табаком, помогал материально, был свидетелем его душевных терзаний. В это время писатель был страстно влюблен в Марию Исаеву, без которой просто не мыслил своей дальнейшей жизни. В случае отказа от предложения руки и сердца он даже собирался броситься в полноводный Иртыш.

Но все-таки ему удалось покорить сердце избранницы, и 6 февраля 1857 года священником Евгением Тюменцевым был совершен обряд бракосочетания, о чем в метрической книге Одигитриевской церкви города Кузнецка появилась соответствующая запись. С деньгами на свадьбу помогли друзья и всегда приходящий на выручку старший брат Михаил. В июле 1859 года Достоевскому с женой и пасынком Пашей было разрешено покинуть Семипалатинск.

Семилетняя совместная жизнь не принесла счастья ни Достоевскому, ни его жене, которая весной 1864 года скончалась от чахотки. Летом этого же года писатель потерял и брата, взяв на себя его долги и заботу об осиротевшем семействе. Печальной и одинокой стала его жизнь.

Шестидесятые годы. Женитьба. Путешествие в Европу

После потери близких Достоевский погрузился в написание психологического романа «Преступление и наказание», которое задумал еще на каторжных нарах, а начал писать в гостиничном номере немецкого Висбадена в 1865 году.

Проиграв все деньги в казино Висбадена, писатель вернулся в Петербург, где всю зиму усиленно работал над романом, практически не выходя из дома и ни с кем не встречаясь.

К ноябрю 1866 года Достоевский должен был по договору представить издателю Ф. Стелловскому очередной новый роман. Для ускорения работы по рекомендации друзей была нанята стенографистка Анна Сниткина, которая ежедневно с 4 октября по 29 октября 1866 года приходила помогать Достоевскому в его творческом процессе. Результат совместной кратковременной работы оказался очень плодотворным: роман «Игрок», написанный буквально за месяц, и свадьба 44-летнего писателя с юной стенографисткой, состоявшаяся 15 февраля 1867 года.

Анна была очарована талантом писателя, испытывала сострадание к его тяжелой судьбе, но пылкой и страстной любви с ее стороны не было. Тем не менее она сумела сделать жизнь гениального писателя счастливой.

Четыре года (вместо запланированных трех месяцев) супруги провели за границей: в Германии, Швейцарии, Италии. Вдали от родины был написан роман «Идиот», родились две дочери (первенец Соня умерла в трехмесячном возрасте).

Пять недель в Баден-Бадене, когда Достоевский круглосуточно играл в рулетку в надежде выиграть крупную сумму денег, вспоминались потом Анной Григорьевной как настоящий кошмар. В этом игорном городке произошла нелицеприятная встреча с писателем Иваном Тургеневым, после которой они перестали даже раскланиваться друг с другом. Причиной послужило расхождение во взглядах: Тургенев восхищался западом и жить хотел только на западе, Россию же он страшно критиковал, чуть ли не с пеною у рта. Для Достоевского это было настолько чуждо и неприемлемо, что он прекратил общение с Тургеневым.

Последнее десятилетие

Возвращение Достоевских из Европы в июле 1871 г. ознаменовалось радостным событием: у 49-летнего писателя родился наследник, Федор-младший. В следующем году в семье началась сплошная черная полоса: сломала руку дочка Люба, повредила ногу теща, в Риме умерла старшая сестра Мария, цветущая тридцатилетняя красавица, а жизнь самой Анны была под угрозой из-за нарыва в горле.

В 1875 г. Анна Григорьевна подарила мужу сына Алексея, но спустя 3 года он умер при очередном приступе эпилепсии, унаследованной от отца.

Достоевский, вернувшись на родину, начал работу над фундаментальным трудом – романом «Братья Карамазовы», впоследствии вошедшего в 100 лучших романов мира. Творческой мастерской ему служила дача в Старой Руссе, где порой Достоевские оставались и зимовать. Только за год до смерти писателя семье удалось расплатиться со всеми долгами, которые сильно омрачали жизнь и преследовали писателя с юных лет.

В январе 1881 г. здоровье Федора Михайловича стало стремительно ухудшаться, а после крупной ссоры с сестрой из горла пошла кровь – зловещий признак чахотки. В свое время чахотка забрала у писателя первую жену и мать.

Ранним утром 28 января Федор Михайлович сообщил жене, что в этот день умрет, а в 20 часов 20 минут скончался на ее руках в возрасте 59 лет. Горе Анны Григорьевны было безмерным, утрата невосполнимой. Все 37 оставшихся лет жизни она посвятила памяти талантливейшего человека, который, подобно солнцу, ярко осветил и наполнил незабываемыми эмоциями ее жизнь.

Сообщение Ф. М. Достоевский: биография появились сначала на Записки историка.

Откуда появилась в киевской Руси Ольга? На этот счёт нет единого мнения. По одной версии Ольга родом из Пскова или же из новгородского рода Гостомысла. По другой версии, она — дочь князя Олега. Больше сторонников приобрело мнение о варяжском происхождении княгини, ведь именно на это указывает её имя – Хельга.

На страницах российской истории её имя стало упоминаться после смерти её мужа. Киевский князь Игорь в 945 году был казнён за свою алчность, когда захотел дважды в год собрать дань с племени древлян, проживавшего севернее Киева.

По легенде, их князь Мал направил своих послов к ставшей вдовой Ольге. В своём послании он сообщал о смерти Игоря и приглашал её в жёны в соответствии с традицией того времени. Ольга встретила посольство добродушно, молвя, что уже ничего нельзя изменить после смерти её дорогого супруга, и что ей остается только с этим смириться. Она отправила послов спать в их собственной ладье и обещала воздать им должную честь поутру. Она даже обещала с почетом пронести их в ладье по улицам своего города.

Все обещания княгини оказались ложными. За ночь киевляне вырыли огромную яму, в которую и бросили утром послов – прямо в их ладье! Разгневанная княгиня приказала засыпать всех послов живьём. Но на этом она не успокоилась. Расправившись с послами, Ольга направила гонца к ничего ещё не ведающим древлянам. В своём послании она обращалась с просьбой прислать ей «лучших мужей, чтобы с великой честью пойти за [их] князя, иначе не пустят [её] киевские люди».

Второе посольство княгиня также встретила с улыбкой и даже повелела истопить им баню. Когда ничего не подозревающие древляне вошли в неё, там их коварная Ольга и заперла. А потом подожгла её стены. Все находившиеся в бане люди сгорели заживо.

И вновь мстительная Ольга не успокоилась. Она во второй раз посылает гонца в Искоростень. На этот раз велела им приготовить меды для тризны по своему мужу Игорю. Сама же вслед с небольшим отрядом направилась к городу. По прибытии, у Ольги спросили, где же послы, которых к ней посылали. Не смутилась Ольга. Сказала, что едут они за ней с дружиной её мужа. А потом начала пировать вместе с ними. А как напились древляне и заснули, дала она дружине простой приказ – убивать. После этой расправы над древлянами она вернулась в Киев.

Однако оставаться долго на месте она не собиралась. Опять была собрана дружина. В этот раз Ольга берёт в поход против древлян малолетнего сына Святослава. Говорят, что сам маленький Святослав и начал битву, бросив копьё в сторону древлян. Увидев это и приняв как знак, дружина бросилась в бой. Бежавшие древляне укрылись от Ольги за городскими стенами.

В течение всего лета простояла непреклонная княгиня около города, но не могла завоевать Искоростень. Наконец, согласилась Ольга принять дань и отступить, но не мехов и мёда попросила она. Её требования на первый взгляд были странными — из каждого двора надлежало прислать ей три воробья и голубя.

За этой лёгкой данью таилось новое коварство. Получив птиц, Ольга приказала дружинникам прикрепить к каждой птице трут (тлеющий материал), а затем отпустить их. Каждая из птиц полетела к своему гнёзду, и вскоре все дворы в городе вспыхнули огнём.

Ольгиной мести не было предела. Она сожгла город, где был убит её муж, и взяла в плен всех городских старейшин. Часть жителей была убита, некоторые отданы в рабство, а остальных заставила выплачивать огромную дань. Только после этого закончилась расправа коварной княгини.

В 946 году Ольга подавила восстание и ликвидировала все Древлянское княжество. Нужно сказать, что в то время жестокая месть не была тем, что могли бы осудить, а наоборот — вполне оправданным и ожидаемым ходом. Кроме того, этот шаг был необходимым для того, чтобы не допустить государственный переворот после гибели князя в молодом, еще не до конца организованном государстве.

После этого княгиня Ольга, будучи на престоле, внедрила ряд существенных реформ, которые, по сути, стали основой для роста и расцвета государства, без которых Киевская Русь как могучая держава никогда бы не состоялась. Ольге удалось мудро упорядочить систему сбора податей (за несовершенство которой, собственно, и был убит ее муж), создать первые опорные пункты Киевской власти (погосты), которые фактически стали первыми административно-территориальными элементами на Руси и внедрить идею распространения религии христианства.

Во внешней политике поддержка Византии была крайне важна для Киевской Руси, поэтому в 957 году Ольга отправилась в Константинополь. По легенде, император Константин влюбился в княгиню и пожелал взять ее в жены, а заодно и то, что за ней следовало — большое государство, Киевскую Русь. В этой ситуации Ольга пошла на хитрость. Она попросила Константина лично крестить ее, аргументируя это тем, что не могла вступить с ним в брак, так как была язычницей. А после крещения сказала императору, что вступать в брак с крестным отцом — большой грех.

Поняв хитрость, Константин отпустил княгиню, но остался горячим ее поклонником и ценителем ее острого ума. В 957 году Ольга, первая среди государственных правителей, приняла христианство под именем Елена. Она строила храмы на Руси, исповедовала православие и желала распространить христианство как государственную религию. Она считала, что именно это сможет объединить народ. Но сделать этого она не успела, через пару десятилетий дело довел до конца ее внук Владимир. После смерти в 969 году Ольгу признали равноапостольной святой. Летописец Нестор говорит о ней как о предвестнице христианской земли и называет княгиню «утренней звездой перед восходом солнца».

Таким образом, находясь на престоле, Ольга смогла положить основание всему тому, что имела Киевская Русь в период своего расцвета.

Сообщение Княгиня Ольга появились сначала на Записки историка.

В итоге, за это время:

• На западной границе армия Речи Посполитой значительно оттеснила русские войска;
• Ливонская война окончилась для Руси, практически, безуспешно;
• Войско шведов захватило Нарву и др. населенные пункты. На протест Москвы, последовал категорических отказ о их возвращении;
• В 1571 г. войско крымского хана подожгло Москву из-за неспособности опричников к боевым действиям;
• Состоялось полное закрепощение крестьян в жёсткой форме, так называемая барщина.

Эти времена послужили в дальнейшем основными причинами кризиса Руси в конце XVI в. Значительно усилилась нестабильность общества, особенно, учитывая то, что не было прямого наследника. Спустя два десятилетия это привело страну к известным событиям, которые вошли в историю России под названием «Смутное время»: голод, явление различных самозванцев, которые высказывали дерзкие претензии на престол, а иногда и, правда недолго, находились на троне. Неоднократно нарушались границы государства иноземными войсками, было отмечено ужасающее обнищание простого народа, экономика пришла в упадок. В связи с этим, можно уверенно сказать о деградации власти.

Жертвами опричников при Иване IV стало, по различным источникам, приблизительно 4,5 тыс. чел. (возможно, намного больше).

Последствиями опричнины стал «глад и мор», поскольку действия отрядов опричников подорвали основы и до того шаткого крестьянского хозяйства. Произошло массовое бегство сельских жителей в южные регионы страны. Власти были вынуждены издать специальный указ о насильственном удерживании их. Были введены так называемые «заповедные лета», которые впоследствии переросли в крепостное право.

Опричнина привела к резкому падению авторитета царя. Народ перестал считать его защитником, данным Богом, теперь он ассоциировался с разбойником, который разорял целые деревни. Система госуправления, которая выстраивалась несколько десятилетий, превратилась в военную диктатуру.

Царские опричники попирали священные христианские законы и ценности, проводили репрессии в отношении церковных служащих, которые ослабили нравственные ориентиры простого народа.

Борьба за порядок в государстве превратилась в борьбу со знатными боярами, в общество была внесена смута, а убийством своего единственного сына он сделал неизбежной гибель династии. Начатые в стране многочисленные реформы остались неоконченными по причине вражды между царскими приближенными. Опричнина доказала неэффективность в боевых действиях, которая отчетливо проявилась во время нападения хана Девлет-Гирея, что было впоследствии признано и Иваном IV.

Опричнина установила и закрепила самодержавный строй в стране. В XVII столетии монархия на Руси стала дуалистической, но при Петре I абсолютизм был полностью восстановлен. Эти последствия оказались самыми долгими.

По мнению многих известных российских историков, опричнина – это проявление безумства Ивана IV и его агрессивного характера. Такое же мнение было и у российского историка Н. М. Карамзина, отрицавшего в создании опричнины рациональность.

Создание отрядов опричников привело к потере многочисленных привилегий феодалов, которые были препятствием для централизации государства. Она нанесла значительный удар по оппозиции аристократов, и это явление, в результате, укрепило государственность на Руси.

В создании опричнины нельзя рассматривать так называемое «удаление царя от государства», наоборот, опричники командовали всей страной в основной части, оставив «земщине» управление границ и приграничных регионов страны. Уничтожая аристократию того времени, действия опричников были направлены против порядка, поддерживающего монархический строй. Поэтому ее с полным правом можно считать орудием гос. реформы, а не средством предупреждения преступности.

По мнению многих современных историков, создание опричнины ознаменовало собой смелый шаг для укрепления централизации власти, борьбы с сепаратизмом бояр-реакционеров. В дальнейшем это облегчило защиту границ Руси. В этом прогрессивное значение всех проводимых реформ в период действия отрядов опричников. Однако опричнина служила подавлению и без того угнетённого крестьянства, она усиливала крепостнический гнёт и явилась одним из важных факторов, вызвавших впоследствии углубление классовых противоречий и развитие классовой борьбы.

Сообщение Последствия опричнины появились сначала на Записки историка.

Но вот в XV веке появляются первые технологии выгонки водки. Вместе с процессом развития алкогольных напитков в XVI–XVII веках укореняются алкогольные традиции. Некоторые заимствованы у иностранцев, некоторые исконно русские.

Штрафная рюмка

Многие источники говорят, что корни этого неписаного закона уходят в античный мир, где опаздывать на пир запрещалось. А все опоздавшие на него платили штраф. Да, археологи подтвердили — штраф платили. Но платили его деньгами.

Не будем оспаривать эту сомнительную связь между древними греками и славными русичами, разделённую как минимум десятью веками. Просто есть другое, более правдоподобное объяснение, успешно дошедшее до нас.

Все знают, каким реформатором был Петр I. Он и издал указ, по которому боярам опаздывать на встречу с царём воспрещалось. А раз был запрет, то было и наказание, за нарушение царёва указа — штрафная рюмка водки. Правда, рюмка была очень большая — литровая. Но и водка была другая — хлебная, двадцатиградусная.

Опоздал, когда все, возможно, выпили по рюмочке — изволь. Со временем размер рюмки уменьшался, пока не стал обычных размеров.

Гранёный стакан

Название это неслучайное и говорит само за себя. А вот история этих граней куда интереснее. Можно сказать, что гранённый стакан пережил три пришествия.

Первое датируется ориентировочно XVII веком и приписывается смекалке русских моряков, которые во время шторма теряли посуду со стола. Вот и стали бравые моряки сколачивать небольшие досочки, придумав при этом более устойчивый новый вид посуды.

Второе можно отдать младшему стеклянному брату деревянного первенца. Его шествие по России началось с 1765 года, когда один за другим в течение короткого времени открываются стекольные заводы на реке Гусь, что взяло начало от посёлка Гусская волость. Там образовался город Гусь-Мальцевский, по фамильной династии своих основателей. Город носил это название до 1926 года.

И вот, третье, последнее пришествие. Известен даже день рождения — 11 сентября 1943 год. Изготовитель всё тот же стекольный комплекс заводов, правда, теперь город назывался Гусь-Хрустальный. Сразу несколько инженеров претендуют на авторство изменённого стакана, но общепринято отдавать пальму первенства советскому скульптору Мухиной Вере.

Стременная рюмка

Стременная рюмка — это потомок стременного кубка, когда рюмок не было и в помине. Обычай подносить стременную зародился где-то в историческом прошлом, когда перед выходом в поход бравые войны опустошали чашу с медовухой.

Одни источники говорят, что обычай обязывал принять чашу до посадки в седло, другие утверждают, что выпивалась она уже непосредственно в седле, как последняя дань защитнику. Но то что непосредственно перед отъездом — это точно.

В фильмах на исторические темы режиссёры любят вставлять сцены, когда уезжающему защитнику подносит кубок красавица жена или взрослая дочь. На самом деле эту роль чаще выполнял стременной — человек, помогающий взобраться войну в доспехах на лошадь.

Закурганная

Эта чарка тоже связана с дорожной картой. На пересечении многих дорог в степях стояли казачьи станицы с вышками и сторожевыми постами.

Что ждало удалых казаков «за курганами» не знал никто, оттого провожали их как героев. На остановках по пути следования оказывали почести, и перед прощанием подносили «закурганную чарочку» каждому члену эскорта по очереди. Пили и провожающие, как будто мысленно объединяясь с отрядом отъезжающих всадников.

На посошок

Во время странствования пеший путник, преодолевавший достаточно большие расстояния, пользовался посохом. В дороге это была очень полезная вещь. Можно опереться, отогнать зверя, повесить на него узелок.

Вот на этот посох и ставили собравшемуся в путь чарочку. Если чарочка не опрокинулась, не упала, то и дорога заладится, всё будет хорошо. Дальняя дорога могла быть по разным причинам, делам личным, станичным, богоугодным. Но пожелания были одинаковы: «Скатертью дорога чтобы стелилась».

Эта традиция не как не связана с хмельными. Путник собирался, молился, обедал. А приготовившись к выходу, получал «на посошок», что, вероятно, немного поднимало настроение и придавало сил.

100 фронтовых грамм

Этот термин широко известен и имеет несколько вариаций. Нередко фронтовую норму водки называли «ворошиловским пайком» или «наркомовскими 100 граммами».

Появился термин в 40-х годах прошлого столетия. Тогда народный комиссар Ворошилов обратился к лидеру Советского государства Сталину с просьбой, о дополнительном довольствии для военных, которым приходится вести боевые действия в сложных погодных условиях. Это был период Советско-финской войны. Речь шла о 100 граммах водки и 50 граммах сала.

Когда началась Великая Отечественная война красноармейцы начали получать горячительное уже в июле, хотя соответствующий приказ вышел только в августе.

На разных фронтах указ о «100 фронтовых» корректировался. Например, под Сталинградом 100 граммов получали только на передовой, а работникам тыла было положено всего 50 грамм. На Закавказском фронте заменили водку на 200 грамм портвейна или 300 сухого вина.

Часто этими 100 граммами бойцы поминали своих погибших в боях товарищей. Именно поэтому отношение к «100 фронтовым» особенное.

Почему «на троих»?

Это выражение появилось в советские годы, когда бутылка водки стоила очень «удобно» — 2 рубля 87 копеек. Удобная доза — треть бутылки. Как раз хорошо вписывалась в розлив на троих.

Кроме того, в рабочей среде, как правило, муж получал один рубль на обед. То есть, имея один рубль, чтобы выпить, нужно было найти ещё двух единомышленников. Отсюда появилось выражение «будешь третьим?»

С трёх рублей ещё оставалась сдача, которой как раз хватало на покупку закуски — плавленного сырка «Дружба».

Почему в водочном ящике 20 бутылок?

Обычный стандартный водочный ящик рассчитан на 20 бутылок. Это оказалось самой удобной тарой для ведения документации, после того как появились бутылки. До появления бутылок основной мерой жидкостей было ведро, а ведро как раз разливалось в двадцать бутылок. Чтобы было удобно вести учёт и ничего не пересчитывать стали делать ящики на 20 мест. Такая тара служит уже много лет при транспортировке водки.

Сообщение Русские алкогольные традиции появились сначала на Записки историка.

Современники знали совсем иного человека и Реформацию. Во время периода становления, с 1518 по 1528 год, Лютер был предан германскому национализму и гражданской реформе также, как и восстановлению библейского христианства. Когда в 1520 году он впервые появился на европейской арене в виде графического образа, за этим стояли гуманисты из Нюрнберга и двор Виттенберга. Лютеру и Дюреру, который подписывал свои картины «Альбрехт Дюрер, немец», никогда не суждено было встретиться. Они соприкасались друг с другом только своими работами и кругом общих друзей в Виттенберге и Нюрнберге. Благодаря посредничеству Спалатина ранние работы Лютера широко распространялись среди немецких интеллектуалов. Дюрер одним из первых получал к ним доступ, как участник и основатель группы Пирхгеймера, которая после 1517 года стала известна, как «общество Штаупица» – в честь наставника Лютера – Иоганна фон Штаупица. Прилагая совместные усилия по образованию немцев и укреплению их положения во внешнем мире, в особенности среди итальянцев и французов, члены группы посвящали себя восстановлению, сохранению и экспорту германской истории и культуры. Группа избранных нюрнбергских ученых, юристов, купцов и политиков, имеющих влияние за пределами города, регулярно встречалась для обсуждения животрепещущих вопросов дня.

Дюрер был среди первых немцев, прочитавших «Девяносто пять тезисов» Лютера в 1519 году, в немецком переводе члена группы Каспара Нюцеля – эти поддержка и одобрение прямо поставили протест Лютера на службу германскому национальному движению. В марте 1518 года Лютер отправил Дюреру благодарственное письмо, возможно за копию недавней картины «Страсти Христовы» (и то, и другое передавал Спалатин). Через два года Дюрер просил в письме Спалатина поблагодарить Фридриха Мудрого за «маленькую книгу Лютера». Вероятно, это был один из трактатов о Реформации 1520 года, в котором для широкой аудитории представлялись его учения и реформы. Поскольку Лютер теперь стал противоречивой фигурой в национальном масштабе, Дюрер также просил Спалатина предпринять шаги для обеспечения безопасности «этого христианина, который помог мне в большой нужде». Последнее относилось к депрессии и меланхолии, которые одолели Дюрера в 1514-15 годах после «тяжелой смерти» матери и травматичного, неблагодарного, безденежного года на службе у императора Максимилиана I. Отдавая честь Лютеру, Дюрер выражал желание увековечить его в искусстве.

С этим письмом Дюрер отправил три копии своих недавних гравюр с изображением давнего противника Фридриха, нового кардинала Альбрехта из Майнца, очевидно, как пример того, как Дюрер собирается увековечивать Лютера, если получит такую возможность. Альбрехт являлся еще одним патроном Дюрера, и тогда лучше был известен в Саксонии, как самое высокопоставленное лицо германской церкви из тех, кто стоял за раздачей индульгенций за пожертвования на Собор святого Петра. Желая довести до конца дело с портретом Лютера при дворе и получить официальное одобрение, Спалатин передал копию выполненного Дюрером портрета кардинала Альбрехта придворному художнику Виттенберга Кранаху.

Чтобы подготовить запрашиваемый двором офорт с изображением Лютера «в стиле Дюрера», Кранах вначале скопировал портрет Альбрехта – однако, он не имел никакого желание льстить ни кардиналу, ни своему сопернику-художнику. Он изобразил Альбрехта из Майнца пухленьким апатичным юношей, мало похожим на зрелое и уверенное высокопоставленное духовное лицо. В отличие от Альбрехта, Лютер в изображении Кранаха получился мускулистым добродетельным монахом, готовым к борьбе. Резкое несоответствие образов предполагает соперничество Кранаха с Дюрером, дружбу с Лютером (Лютер стал крестным отцом его дочери в 1520 году) и память о роли Альбрехта в появлении индульгенций. Все это вылилось в ехидство. То, что Кранах обновлял резиденцию кардинала в Галле три года спустя – и взялся за эту работу одновременно с выполнением карикатур на Папу для Реформации – дает ясно понять, что идеология не затоптала отношения патроната среди художников той эпохи. Это раннее соединение саксонского искусства, политики и религии вокруг таких личностей, как Спалатин, Дюрер, Лютер, Кранах и Фридрих Мудрый, положило начало организованному религиозному диссидентству, которое стало немецкой Реформацией. Два движения, новое религиозное и более старое политическое, говорили в один голос на заседании парламента в Вормсе в апреле 1521 года. Там германские поместья, ни одно из которых еще не стало протестантским, представили императору Карлу V «102 давящих груза и злоупотребления, навязанных и совершенных в отношении Германской Империи папским престолом в Риме» – подробный список политических, экономических, церковных и духовных жалоб, многие из которых повторяли заявления Лютера.

Однако было не время для превращения немецких печалей в оружие большой разрушительной мощности. Успех национальных реформ окажется соразмерен такту и дисциплине реформаторов – что возвращает назад к провокационному рисунку Кранаха, изобразившего Лютера. Заказав его, двор саксонского курфюрста теперь считал его слишком зажигательным для этого времени. Он велел Кранаху отразить менее разозленную Германию в новой гравюре с изображением Лютера. В результате получился Лютер, размещенный в традиционной для изображения святых нише, с открытой Библией в руке, реформатор, явно готовый слушать и размышлять, возможно, даже сомневаться и остерегаться – Лютер, с которым станут работать князья.

Мастерская Кранаха вместе с другими создавала многочисленные пропагандистские образы Лютера для групп, которые хотели завоевать на свою сторону двор и реформаторов. Лютер с готовностью сотрудничал, участвуя в этом предприятии, позволяя изображать себя на портретах так, как желали политики, если сопровождающие строки из Библии помогали продвигать его духовные послания. Для аристократов и богатых бюргеров Лютер изображался в виде бородатого «Юнкера Йорга», переводчика Нового Завета на немецкий язык. Для интеллектуалов – как ученый и профессор в круглом докторском берете. Как для образованных, так и необразованных Ганс Гольбейн одинаково изобразил Лютера, как германского Геркулеса, убивающего доминиканского инквизитора из Кельна, Якоба Гохштратена, и прибавляющего его тело к большой груде убитых генералов из схоластической оккупационной армии Папы, от Аристотеля до Джона Дунса Скота. Наконец, для всех немцев, готовых изгнать иностранных хищников с германской земли, Лютер с Библией в руке был изображен рядом с идейным вождем рыцарского восстания – Ульрихом фон Гуттеном, с мечом в руке, под знаменем, на котором было написано «Свобода христианам».

Вкладчики в пропаганду и успех Реформации – гуманисты, саксонский двор, реформаторы, художники, которые служили всем трем группам – признавали деградирующий эффект папской власти на германскую политику и лечение душ. Политики называли это «римскими грузами и злоупотреблениями», а религиозные реформаторы – «ложью и сфабрикованными фактами». Германские юристы, гуманисты и теологи искали в прошлом Германии традиции и примеры, которые можно было бы представить иностранным критикам, в основном римским, в подтверждение германского суверенитета и культурного равенства.

Пока еще малоизвестный Лютер стал участвовать в этом поиске и сделал в него один небольшой вклад – обнаружил анонимную мистическую работу, сокращенную и опубликованную под названием «Германская теология». В предисловии к полному изданию он хвалил ее, как «приведшую германский народ к Богу, когда книги на латыни, греческом и еврейском этого не сделали», – доказательство, как он в дальнейшем заявлял, превосходства германских теологов над римскими, греческими и еврейскими. Он предупреждал иностранцев, имеющих дурные намерения, не принимать простоту немцев за слабость. Этот памфлет был еще одним национальным корнем, за который могли держаться немцы, напоминанием об еще не излеченной, раненой в процессе истории гордости Германии. Публикация памфлета стала ранним шагом к объединению новой религиозной оппозиции Риму с представителями более старого национального движения, которые тогда также восстанавливали германскую историю и культуру.

Сообщение Мартин Лютер и Дюрер в период Реформации появились сначала на Записки историка.

Детство и юность

Как утверждают биографы, рождению девочки в семье Медичи были очень рады. Но родительская радость была недолгой. Через полмесяца после родов умерла мать девочки, а ещё спустя шесть дней умер её отец. И хотя официально принято считать, что мать ребёнка умерла от послеродовой горячки, вероятнее всего, причиной смерти обоих супругов был сифилис.

Так или иначе, новорождённый ребёнок сразу стал сиротой. Заботливые родственники приняли достаточное участие в судьбе ребёнка. Малышку готов был забрать на воспитание король Франции – Франциск I. Но другой, не менее влиятельный родственник, Папа Римский Лев X, по-другому определил жизнь девочки. Он решил, что это будет отличная партия его племяннику, который станет правителем Флоренции. Правда, довести этот проект до конца Лев X не смог, потому что умер спустя два года. Малышка между тем воспитывалась у своей тётки.

Когда юной герцогине едва исполнилось 10 лет во Флоренцию пришла беда. Город попал в осаду Карла V Габсбургского. Начали поступать призывы расправиться с будущей потенциальной правительницей Флоренции. Девочку-подростка предлагали то подвесить на центральных воротах ведущих в город, то попросту обесчестить.

Не удивительно, что когда конфликт разрешился, действующий Папа Римский Климент VII, тоже являющийся родственником Екатерине, встречал её в Риме весь в слезах. Теперь Папа Римский Климент VII решил устроить жизнь подросшей девочки. Вскоре такой шанс подвернулся — король Франции – Франциск I, увидел в девочке невесту для своего второго сына. Так Екатерина превратилась в новобрачную. С Генрихом де Валуа девушка была одного возраста. Им было по четырнадцать лет, когда они стали мужем и женой.

Французский двор

Политическая ценность герцогини была очень высока для Франции. Родственные связи с Папой Римским и хорошее приданное делали девушку ценным приобретением для Франции.

Не будучи красавицей, она смогла произвести хорошее первое впечатление на весь французский двор. Её жених Генрих де Валуа не был наследным принцем, но его свадьба стала грандиозным событием для всей Франции. Гулянья не прекращались 34 дня, сменяя пиршества на балы.

Неприятности начались, когда в сентябре 1534 года умер Климент VII. Приданое за Екатерину было выплачено не всё, а новый Папа отказался его выплачивать. Ценность «итальянки» и «купчихи», так называли девушку при дворе, резко упала. Придворные не скрывали своего надменного и пренебрежительного отношения. Многие делали вид, что не понимают её, хотя Медичи неплохо говорила по-французски. Не скрывал своего равнодушия к жене и принц Генрих. У юноши была постоянная фаворитка — Диана де Пуатье, с которой он и проводил время. Екатерина была совсем одна в этой чужой и недружелюбной стране.

Отношения с мужем

Екатерина пыталась поладить с мужем. Она следила за действиями Дианы де Пуатье стараясь понять, что же так привлекательно супруга в этой женщине, но не находила ничего особенного. Видимо, Генрих действительно был влюблён в красавицу Диану, хотя любовница была старше принца на 19 лет. О красоте де Пуатье ходили целые легенды, похожие на небылицы. Но так или иначе, она держала Генриха возле себя долгие годы.

Диана де Пуатье была не только красива, она была ещё и умна. Понимая, что ей не суждено стать женой Генриха, фаворитка смогла создать максимально благоприятную обстановку для себя любимой. Она умело манипулировала любовником, порой толкая его в супружеское ложе. Правда, все попытки обзавестись законным наследником долгое время были тщетны, Екатерина не беременела целых 10 лет.

Своим чудесным освобождением от бесплодия Медичи обязана Нострадамусу. После рождения первенца, сложности с зачатием больше не беспокоили Екатерину. Она одного за другим родила десятерых детей, создав себе прочный фундамент при французском дворе. Последние роды у тридцатисемилетней Екатерины были очень тяжёлыми. Две рождённые девочки умерли, одна сразу, вторая спустя шесть недель. Врачи спасли женщину, но посоветовали ей больше не рожать.

С тех пор Генрих вовсе не посещал покои супруги, предпочитая общество своей фаворитки. Но точно известно, что принц любил своих детей, часто играл с ними и баловал подарками.

Чёрная королева

Некоторые историки уверены, что своим престолом Генрих II обязан жене, которая отравила старшего брата Генриха. И хотя современные учёные нашли доказательства того, что восемнадцатилетний юноша, первый наследователь престола, умер от туберкулёза, от версии отравления никто не отказался.

В 1547 году Екатерина стала королевой. Это не улучшило положение. Она была лишь матерью наследников и не принимала никакого участия в управлении страной.

Всё изменилось после смерти мужа, случайно убитого на воинском турнире. Получив смертельное ранение, король прожил 10 дней. Всё это время Екатерина находилась возле супруга, не допуская к нему фаворитку Диану, хотя монарх требовал её присутствия. А окружение уже не смело перечить королеве, понимая, что теперь именно она становится первым лицом в государстве.

Хотя муж Екатерины, всю свою жизнь имел постоянную фаворитку и жене отводил роль второго плана, она очень любила его. После смерти Генриха, Медичи поклялась, что теперь она будет носить траурные платья до конца своей жизни. Она своё обещание выполнила и все 30 лет вдовей жизни одевалась однотипно. Это и стало причиной прилипшего прозвища — Чёрная королева. Но не только этот факт сделал её «чёрной».

Регентство

Теперь, когда носить маску покорности перед любимым мужем было не нужно, Медичи показала Франции своё истинное лицо. Старший сын Екатерины был пятнадцатилетнем подростком, и она стала регентом. Королева погрузилась в государственные проблемы и начала принимать решения, в том числе политические. Получалось это у неё не очень хорошо, в большей степени из-за того, что она многого не понимала. Страна была в хаосе, в некоторых частях Франции власть брали в свои руки местные дворяне. Кроме того, она недооценила религиозные разногласия между католиками и протестантами, которых называли во Франции гугенотами.

Молодой король между тем вёл праздный образ жизни и, хотя по законам был совершеннолетним, не мог и не хотел заниматься правлением. Он умер, не дожив до своего семнадцатилетия, от внезапной болезни.

Теперь Екатерина была регентом при своём втором сыне, Карле IX, которому едва исполнилось десять лет. Но подрастающий мальчик тоже никогда не интересовался делами Франции, поэтому правление страной было сосредоточено в руках королевы-матери. Этот юноша, как и старший брат, не отличался крепким здоровьем. Он умер в возрасте 23 лет от плеврита. Но многие историки утверждают, что молодой король умер от отравления. Причём под подозрение в преступлении попадают его два младших брата Генрих и Франсуа, а также сама Мария Медичи.

Теперь настала очередь править Францией третьему сыну Екатерины Медичи. Это был её любимый сын, и королева-мать очень помогала ему. Генрих III Валуа был образованным и начитанным, он легко вёл беседы на образовательные темы, знал литературу и историю, прекрасно танцевал и фехтовал. Главное, что из всех Медичи, у него было самое крепкое здоровье.

Генрих не уклонялся от правления страной, и роль королевы-матери была избирательной. Часто она выступала как государственный исполнитель. Пожилая женщина путешествовала по всей стране с целью укрепления королевской власти и восстановления мира. Она помогала сыну до последних дней своей жизни.

Варфоломеевская ночь

Это то самое событие, которое подтвердило звание Екатерины Медичи, как чёрной королевы.

В период правления династии Медичи во Франции сложилась сложнейшая ситуация между католиками и протестантами. Религиозные войны вспыхивали по всей стране. Угроза потерять контроль над всем государством постоянно витала в воздухе над монархами.

С начала своего правления Екатерина недооценила масштаб трагедии, наивно полагая, что главное — это конструктивно договорится с лидерами. Но сила религиозных разногласий привела к полному расколу не только в рядах знати, возмущены были и простолюдины.

Екатерина решила свою дочь-католичку, Маргариту Валуа, выдать замуж за протестанта Генриха Наваррского, и таким образом хоть как-то примерить народ. Согласие на брак со стороны жениха было получено только при условии, что он останется в своей, гугенотской вере. Конечно, истинные католики не одобрили таких действий. Папа Римский не дал своего согласия на этот брак. Королева буквально уговаривала архиепископа Карла де Бурбона поженить пару.

Свадьба состоялась в соборе Парижской Богоматери. По этому случаю в Париже собралось большое количеств протестантов.

Была и вторая часть плана, по которой королева решила расправиться с лидерами гугенотов. Кого-то было решено устранить, кого-то захватить. Но всё пошло не так, как планировалось. Разъярённая толпа черни безжалостно стала убивать всех в подряд, распознавая гугенотов по чёрным одеждам. В этой неразберихе пострадали как приехавшие в Париж гугеноты, так и местные жители. Несколько дней шёл настоящий разбой. С убитых снимали одежды, забирали ценный вещи. Обезумевшие убийцы громили всё на своём пути.

Историки не дают точного числа убитых, и показатель варьируется от 3 тыс. до 30 тысяч по всей Франции. Начался этот ужас в ночь с 23 на 24 августа 1572 года, как раз перед днём святого Варфоломея. Так событие и получило название — Варфоломеевская ночь.

Резня шла целую неделю во всех провинциях. Беспорядки и убийства не прекращались. Католики уничтожали гугенотов безжалостно, а новоиспечённого зятя Екатерины обратили в свою веру.

Последние дни Екатерины Медичи

Екатерина Медичи прожила почти 70 лет, в последние годы так старательно помогая своему сыну в управлении страной.

Всю свою жизнь она положила на то, чтобы династия Валуа укрепилась и расширилась. Королева родила большое количество детей, из которых до взрослого возраста выросли пять сыновей и три дочери. Она создавала династические браки своим детям, с одной целью — укрепления родового древа. Правда, современники Медичи считали, что вся династия Валуа непригодна к королевскому правлению.

Не прошло и года после смерти королевы Екатерины Медичи, так заботившейся о родовом древе, как династия Валуа навсегда прервалась.

Умерла королева в январе 1589 года, вероятнее всего, от плеврита в городе Блуа. Там же её и похоронили. Позже останки были перезахоронены в главном парижском монастыре, аббатстве Сен-Дени. А спустя более двухсот лет, в период Великой французской революции, в 1793 году вместе с останками других монархов её мощи опали в общую могилу.

Сообщение Екатерина Медичи — черная королева появились сначала на Записки историка.