Археологический метод Мишеля Фуко

Фуко

Мишель Фуко (1926–1984) прожил сравнительно короткую, но насыщенную яркими биографическими и философскими событиями жизнь. Он работал не только во Франции, но также в Германии, Тунисе, Швеции, США; сфера его деятельности весьма обширна: он работал преподавателем психологии, врачом в психиатрической поликлинике, был членом компартии, заведующим кафедрой истории мыслительных систем в знаменитом Коллеж де Франс. Замечу, что кафедра Коллеж де Франс – не рутинная структура, пребывающая в ожидании нового заведующего, а всякий раз новое научное начинание – она создается под определенного человека и получает название того направления знания, в котором он работает. Избрание профессором Коллеж де Франс – вершина академической и университетской карьеры ученого, предоставляющая ему необычайно ценную возможность преподавать то, что действительно занимает его в настоящее время.

Одной из ключевых книг в философии Мишеля Фуко стала «Археология знания», которая получила множество самых разнородных откликов: хвалебных и ругательных. Так, некоторые утверждают, что он имитатор, который не умеет как следует пользоваться ни одним сакральным текстом и почти не цитирует великих философов. А иные, напротив, говорят друг другу, что в философии родилось нечто в высшей степени новое, и что это сочинение обладает той самой красотой, от которой оно всячески открещивается.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД МИШЕЛЯ ФУКО

Структурализм – общее название направлений в социально-гуманитарном познании XX века, которые связаны с поиском логических структур, объективно существующих за многообразными явлениями культуры. Эти структуры не лежат на поверхности, а должны быть открыты исследователями и являются продуктом сознательной и бессознательной деятельности человека. Соответственно, структурализм помещал в фокус текст как автономный объект, независимый от автора и читателя, как проявление языка – структуру знаков, которые определяют друг друга.

Мишель Фуко – один из наиболее ярких, оригинальных и влиятельных мыслителей послевоенной Европы, творчество которого во многом определило интеллектуальную атмосферу последних десятилетий XX века. Современники называли его «звездой структурализма», но Фуко весьма скептически относился к данному обстоятельству, всячески открещивался от структурализма, хотя вполне мог использовать в своих работах структуралистскую терминологию и структуралистские методы исследования. Он довольно быстро решил избавиться от данного «ярлыка»; в 1969 году написана «Археология знания», в которой он предпринимает попытку рассеять существующие недоразумения, уточнить понятия, вызвавшие проблемы, и решительно отмежеваться от структурализма.

«Археология знания» одновременно и продолжает предыдущие работы Фуко, и «уничтожает» их: она должна была придать связность его идеям и вместе с тем «исправить» в них то, что теперь ему в них не нравилось. Фуко считал, что в более ранних работах «задачи были намечены несколько беспорядочно и таким образом, что их общая конфигурация не была ясно определена». Ожидания, что «Археология знания» станет «Библией структурализма» не оправдались: книга оказалась методологической и критической, причем критика была прежде всего самокритикой. В «Археологии знания» Фуко объясняет используемые ранее понятия и принципы анализа, концептуализирует понятие «археология», пытается отмежеваться от структурализма, поскольку не переносит в области истории структуралистский метод, хорошо зарекомендовавший себя в других областях анализа. Фуко не отсылает к громким именам, как и в своих предыдущих работах, но можно заметить, что ориентирами в его исследовании стали школа Анналов и история науки Башляра и Кангийема.

В проекте «Археология знания», который представляет собой трилогию (одноименная завершающая работа – «Археология знания»), Фуко проблематизирует описание общезначимых установок мышления и мировосприятия, которые предопределяют возникновение тех или иных культурных и общественных явлений. Он сосредотачивается на исследовании изначальных «пластов» человеческого знания, что происходит через раскрытие условий исторического возникновения различных мыслительных установок и социальных институтов в буржуазной (преимущественно французской) культуре Нового времени. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что Мишель Фуко хотя и занимался проблемами, которые традиционно относятся к сфере философии, но делал это «окольными путями» – через историю и социологию.

Мишель Фуко видит главную задачу своей работы «Археология знания» в том, чтобы «трактовать дискурсы [не] как совокупности знаков (означающих элементов, которые отсылают к содержанию или репрезентации), а как практику, которая систематически формирует объекты, о которых они (дискурсы) говорят. Безусловно, дискурс – событие знака, но то, что он делает, есть нечто большее, нежели просто использование знаков для обозначения вещей. Именно это «нечто большое» и позволяет ему быть несводимым к языку и речи. Это «нечто большое» нам предстоит выявить и описать».

«Археологический» анализ имеет дело с бессубъектным пространством и выступает формой истории, повествующей о формировании знаний и дискурсов без апелляции к некоторому субъекту. «Археология знания» сместила анализ Фуко с проблематики рефлексии пределов, в рамках которых люди того или иного исторического периода способны мыслить, понимать, оценивать и действовать, на рефлексию о механизмах, позволяющих тематически концептуализировать возможные в этих пределах дискурсивные практики. Под такими «пределами» понимаются эпистемы – фундаментальные культурные коды, которые действуют на бессознательном уровне; они детерминируют познавательный процесс. Если в «Словах и вещах» данное понятие занимает центральное положение, то в «Археологии знания» оно практически заменяется на понятие дискурса.

Таким образом, археологический метод – метод критической истории – заключается в философской работе, сконцентрированной на анализе условий возможности возникновения и существования поля того или иного феномена культуры. В своем методе исторического анализа Фуко намерен обратиться к «развитию, истории и становлению структур». Подобная попытка найти общий структурирующий механизм во всех формах сознания и культуры определенной исторической эпохи вполне имеет право на существование, хотя здесь есть опасность абсолютизации того допонятийного уровня, на котором Фуко ведет свое исследование.

Поль Вейн – друг Мишеля Фуко, а также известный французский историк, который занимался исследованием античности – называл его «совершенным историком». Действительно, Фуко проявлял особую заинтересованность в реальной работе историка. В своих работах он ищет разгадку интересующих его проблем не в достижениях современности, а в предшествующих периодах, что избавляет его анализ от сциентизма, абсолютизации значения науки. Он не признавал методологического главенства философии над историей, а предлагал философам войти в историческое поле и уже там приобрести философскую конституцию.

Традиционная наука утверждает, что в историческом поле мы встречаемся со «словами» и «вещами» (или «идеями» и «вещами»), которым она придает определяющее значение. В свою очередь, Фуко заметил, что сами по себе «слова» и «вещи» философски инертны, а жизненность им придает совершаемый по некоторым правилам философский дискурс, в котором человек встречается со сказанными вещами и сформулированными в рамках высказываний словами. Таким образом, дискурс является местом возникновения понятий; он представляет собой допонятийное поле, в котором появляются дискурсивные закономерности и принуждения, порождающие все многообразие понятий и идей.

Аналитической единицей дискурсивного анализа является высказывание; Фуко неоднократно подчеркивает, что высказывание – это атом дискурса – «узелок, возникающий на поверхности ткани, конституирующим элементом которой он является». Соответственно, дискурс представляет собой совокупность высказываний, подчиняющихся одной и той же системе формирования. Фуко также определяет дискурс как «рассеивающую систему», а принципом рассеивания и размещения высказываний выступает дискурсивная формация. Таким образом, дискурс образуется ограниченным числом высказываний, для которых мы можем определить совокупность условий их существования.

Высказывание невозможно определить через грамматические признаки предложения, потому что оно представляет собой то, что вызывает к существованию совокупности знаков и позволяет актуализироваться правилам и формам их распределения. Для существования ряда знаков необходим автор как производящая инстанция, но этот автор не тождествен субъекту высказывания, который представляет собой детерминированную функцию. Такая «пустая» функция изменяется от высказывания к высказыванию, а также может присваиваться любыми индивидами.

Высказывание возникает из предложения или ряда знаков, а также имеет определенный контекст и специфическое репрезентативное содержание, что происходит из-за существования ассоциированного поля, которое конституируется совокупностью других формулировок, внутрь которых вписывается высказывание и образует там некий элемент. Данное поле образовано также теми формулировками, к которым – имплицитно или эксплицитно – отсылает высказывание. Таким образом, каждое высказывание реактулизирует другие высказывания, соответственно, дискурс представляет собой паутину отсылок и связей, которая не имеет начала и конца.

Если сторонники традиционной науки пытались определить правила, на основе которых было образовано высказывание, то Фуко предлагает задуматься над тем, как получается, что появляется именно такое высказывание. Анализ дискурсивного поля ориентирован на то, чтобы уловить высказывание в ограниченности и единичности его события; определить условия его существования, как можно более точно зафиксировать его границы, установить его корреляции с другими высказываниями, которые могут быть с ним связаны. В таком случае важно установить принцип – совокупность анонимных исторических правил, которые предопределяют возможность появления именно этих высказываний (либо дискурсивных формаций), а не каких-либо других.

Причиной зарождения высказываний в соответствии со специфическими закономерностями является «архив», который представляет собой систему функционирования высказываний; также архив – это закон того, что может быть сказано; еще и то, благодаря чему все это сказанное не нагромождается друг на друга в виде аморфного множества, а, наоборот, соединяется в отчетливые фигуры, сочетается между собой в соответствии с многочисленными связями, сохраняется или тускнеет в соответствии со специфическими закономерностями. В свою очередь, архив – это вовсе не то, что объединяет все, что было сказано в бесконечном сбивчивом бормотании какого-то одного дискурса, потому что архив – это то, что различает все дискурсы в их многообразном существовании и определяет их в их собственной длительности.

Фуко отмечает, что невозможно исчерпывающе описать архив какого-либо общества, культуры или цивилизации, но мы также не можем описать наш собственный архив, поскольку мы говорим только внутри него, подчиняясь его правилам. Анализ архива включает в себя некий привилегированный участок: близкий нам, но одновременно отличный от нашей актуальности, поэтому описание архива проявляет свои возможности начиная с тех дискурсов, которые только недавно перестали быть нашими дискурсами, но составляют его источник.

Важно учитывать, что одновременно существует целый ряд дискурсов, но каждый из них обладает своим авторитетом. В любой момент истории некоторые дискурсы действуют таким образом, чтобы подавить или исключить другие, поэтому обретение дискурсом права присутствия – это вопрос властных отношений; данное обстоятельство справедливо подтверждает мысль Фуко о том, что дискурс – это власть, которую необходимо захватить. Соответственно, одной из ключевых проблем дискурса является вопрос о том, что в той или иной культуре институционально допущено к говорению, а что замалчивается, как конструируются и понимаются базовые аксиологические категории («истина», «ложь»), кто наделяется «правом говорения».

Фуко утверждает, что мы не можем объяснить исторический процесс без использования мифотворчества, поэтому данные попытки необходимо оставить, а следует обратиться к исследованию прерывностей в истории, которые позволяет описать его «археология» дискурсов. Если традиционная история уделяет основное внимание периодам больших длительностей (эпох), где выявляются присущие им закономерности и тенденции развития, то современная история свой фокус внимания смещает к исследованию и раскрытию феноменов прерывности.

Таким образом, Фуко констатирует факт перехода исторической науки от идеи непрерывности к идее разрывов, под которым он понимает: 1) намеренное действие историка, различающего возможные уровни анализа, методы и соответствующая им периодизация; 2) результат описания, в котором обнаруживаются границы процесса; 3) понятие, постоянно уточняемое в ходе работы и принимающее специфические формы в зависимости от области и уровня применения. Соответственно, понятие прерывности – одновременно и инструмент, и объект исследования; если раньше его «вытравляли» из истории, то теперь понятие прерывности стало одним из основополагающих элементов исторического анализа.

Главное преимущество «археологического» подхода Фуко состоит в том, что он предоставляет возможность объяснить сосуществование в рамках единой дискурсивной формации принципиально гетерогенных понятий, потому что даже высказывания различного типа могут быть частью одного дискурса. Соответственно, поиск «островков связности» между такими высказываниями – одна из задач «археологического» проекта Мишеля Фуко, а также одно из преимуществ в сопоставлении с традиционными подходами.

Дискурсы образуют каркас дискурсивных формаций, которые упорядочивают реальность определенным образом. Они поддерживают заданный «режим» производства знания, а также делают возможными одни способы размышления о реальности и исключают другие. Фуко определяет знание как совокупность элементов, закономерно сформированных дискурсивной практикой и необходимых для образования науки. Вместо оси «сознание-познание-наука», неизбежно отсылающей к субъективности, археология рассматривает ось «дискурсивная практика-знание-наука». Если традиционная история идей находит перспективную точку своего анализа в познании, то для археологии такой точной является знание – та область, в которой субъект с неизбежностью занимает точно установленное и зависимое положение и не может выступать обладателем смыслов. Археологический анализ должен показать, как наука вписывается в среду знания и функционирует в ней.

Археологический метод представляет собой «отречение» от традиционной науки, отказ от ее постулатов и процедур. Мишель Фуко сосредотачивает свое внимание не на определении значения понятий, а на механизмах и правилах их существования внутри дискурса. Он предлагает метод создания принципиально новой истории того, что было сказано человечеством.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Археология знания» весьма часто рассматривается как саморефлексия структуралистских подходов и методов исследования знания. Она подводит некоторую черту, которая фиксирует концептуальную завершенность одного из периодов – «археологического» – в философии Мишеля Фуко, а также отграничивает его от нового этапа, который принято называть постструктуралистским. Сам Фуко весьма скептически относился к данному обстоятельству, всячески открещивался от структурализма; впрочем, затем он так же будет воспринимать попытки причислить себя к постструктуралистскому направлению философской мысли.

На основе работы Мишеля Фуко мы можем говорить о появлении в философии чего-то в высшей степени нового, что ранее еще не встречалось. «Археология знания» демонстрирует как концептуальное оформление новой дисциплины, так и появление нового метода исследования документально зафиксированных дискурсивных практик, взаимосвязанных с социокультурными обстоятельствами их формирования и реализации.

Археологический метод – метод критической истории – заключается в философской работе, сконцентрированной на анализе условий возможности возникновения и существования поля того или иного феномена культуры. Мишель Фуко предлагает метод создания принципиально новой истории того, что было сказано человечеством. Его попытка найти общий структурирующий механизм во всех формах сознания и культуры определенной исторической эпохи вполне имеет право на существование.



Опубликовано 10.10.2020 admin в категории "Философия