Знаменитая кунсткамера Петра Великого

Кунсткамера

Будучи за границей, Петр I посетил много музеев, которые ему чрезвычайно понравились. Никогда не медливший в проведении своих решений, Петр, по совету своего лейб-медика Блументроста, спешно приступил к организации в своем любимом Санкт-Питер-Бурхе музея с собраниями разных редкостей, известного как кунсткамера.

Вначале, с 1714 г., она была размещена в палатах казненного Кикина. Но ввиду усиленного притока диковинок в 1718 г. по проекту архитектора Матарнови торжественно было заложено на Васильевском острове, на самом берегу Невы, грандиозное по тому времени трехэтажное здание с башней посередине. Этот памятник петровской эпохи и сейчас украшает набережную Невы, отсутствуют только скульптурные украшения Земцова, уничтоженные пожаром 1747 года. Неудачная реставрация, произведенная в 1763 г., уничтожила и красивую верхушку башни, отчего вид здания внешне несколько пострадал.

На первом этаже башни помещался готторпский глобус, следующие этажи служили целям обсервации. В одном крыле здания была библиотека, в другом кунсткамера.

Организацией кунсткамеры ведал сам Петр, прекрасно понимавший, какую роль в просвещении России сыграет его любимое детище – мать всех русских музеев. Он проводил там большую часть свободного времени и в кунсткамере даже давал послам торжественные аудиенции, находя, что «он [посол] ко мне прислан, а не в тот или другой дом, и если имеет что сказать мне, то может сказать, где бы я ни был». Для привлечения посетителей, которые должны были «смотреть и учиться» в этом «страшном доме», были ассигнованы нужные суммы для угощения «цукербродами и кофеем».

Основанием собрания «Куриозитетов, монстров и раритетов» послужила коллекция знаменитого тогда анатома Рюйша, купленная Петром за большие для того времени деньги – 30 тыс. гульденов. Консультантом при этой покупке и при последующих служил первый русский врач и известный дипломат петровской эпохи Постников.

Для обмена опытом и закупки коллекций был послан также за границу организатор и будущий вершитель судеб Академии наук Шумахер, представивший Петру обширный доклад о своей командировке. Насколько организаторы кунсткамеры были осторожны в выборе коллекций, показывает, например, следующее:

Шумахер в своем докладе пишет, что он «видел семиглавую, ехидне подобную змею, но главы ли приставлены ли суть, то видеть не можно, понеже оную оборачивать не допускают, и токмо со спины смотрится; и почитают оную за 200000 ефимков, однако же я мню, когда б ее прямо осматривал, тогда бы коварство объявилось».

Закуплена была и первоклассная коллекция Себы. Опись, составленная продавцом, начинается описанием «кабинета, сделанного из самого доброго ост-индского кипарисного дерева, в нем 72 ящика, все передорогими и диковинными раковинами разукладены…»; и второго «кабинета из красного ост-индского дерева и в нем 400 склянок самого чистого стекла, в которых неизреченные, чудественные, странные звери, в винном духе положенные…»; потом и «род некоторых жаб, изменяющихся в рыбы, и таких верно могу показать, о которых мы отнюдь не слыхивали. Еще же имею ряд больших американских жаб, у которых молодые из спины плодятся».

В таком духе дается описание остальных «кабинетов», выложенных черепахою и серебром, в которых «без меры многих рук [сортов] руды» со всего света. В конце описи Себ заявляет, что его коллекция «полнее Докторовых Рюйша, да Вицентова». Надо еще добавить, что собрание Себа имело полные каталоги, из которых «многих число красками расцвечены». Куплена также и коллекция Гортварда и «две доски мух».

Одновременно производились и обменные операции. Доктор Рюйш, как и Витцен, благодарят Петра за присылку «монстров», взамен чего они отправили «малый лигван, двоеглавую змею, золотого жучка и вельми удивительную птицу из восточной Индии» и т. д. Рюйш просил также прислать «две человеческие кожи, выделанные, – их гораздо желаю», взамен чего обещал выслать разные диковинки.

Все эти коллекции состояли, главным образом, из сосудов со спиртом, в которых сохранялись всякого рода звери, птицы, части человеческого тела, трупы, уроды, зародыши. Здесь можно было видеть артерии, нервы человеческого тела, сделанные из цветного воска, муляж головы с превосходно воспроизведенными артериями, матку, перед которой лежал совершенно оформившийся младенец. Было также много вырезанных из утробы младенцев – с кожей и без кожи, уроды с двумя головами, четырьмя руками или ногами. Упоминается монстры в виде свиньи с человеческим лицом, обросшим щетиной.

Экспонаты, закупленные за границей по существовавшему тогда методу, «подавались» довольно оригинально. Например, на банке помещена надпись, что экспонат «показывает руку ребенка, в жидкости сохраняемую, в кисти которой находится оплодотворенное яйцо морской черепахи». Вычурностью и тщательностью отделки в особенности отличались экспонаты коллекции Рюйша, сделанные просто артистически. Это обстоятельство, между прочим, использовали служащие кунсткамеры, выдававшие головку одного мальчика из коллекций Рюйша за голову казненной Петром фрейлины Гамильтон. По словам современника, головка эта действительно сохранилась прекрасно: мальчик был замечательным красавцем: «глядя на головку, в голову не придет, что она лежит в банке 150 лет». Головы же казненных камергера В. Монса и фрейлины Гамильтон, по сообщению Гельбига, действительно, хранились в кунсткамере, но в особом сундуке и публике не показывались. Позже Екатерина II распорядилась закопать в погребе эти головы жертв любви.

Одновременно с приобретением коллекций за границей Петр не забыл и Россию, которая, при правильно постановке дела, могла бы тоже дать не мало «монстров». По этому поводу было издано много указов. Покончив с объяснением причин рождения уродов, указ сообщает таксу, по которой следует рассчитываться с поставщиками (за живого человеческого урода 100 рублей; по тому времени – очень большая сумма, и т. д.). «Монстры» предлагается принимать анонимно и тут же указывается обязательный штраф в 10-кратном размере против таксы с лиц, утаивших уродов.

Эти распоряжения достигли цели, и кунсткамера наполнилась тысячами экспонатов вплоть до «двух собачек, которые родились от девки 60-ти лет», как значится в описи. В обязательном порядке доставлялись также павшие на «зверовом и слоновом дворах» животные для изготовления чучел. Здесь же проживали и живые экспонаты, которые, кстати, служили и истопниками.

После кончины Петра в целях увековечения его памяти заказана была Растрелли его «восковая парсуна». Об этом «раритете» сохранилось распоряжение, чтобы «за мытье, починку и утюжение галстука, крагена, манжет к сидяжему портрету императора Петра выдать от расходу иноземке Анне один рубль».

К моменту организации Академии наук, кунсткамера собрала огромное количество разного рода экспонатов. Экспозиции выставок соответствовали духу того времени и были весьма затейливы и разнообразны. О количестве экспонатов можно судить, например, по тому, что одних амфибий было 13 шкафов. По словам авторитетных людей, музей этот был одним из лучших в мире.

В музее проводилась и серьезная научная работа. Например, академик Дювернуа первый обратил внимание на остов мамонта, доставленный кунсткамере из Сибири. Он сравнивал кости в особенности голову мамонта с головой слона и доказал разность видов. В 1734 г. в кунсткамеру был доставлен маленький кит весом в 650 кг, также анатомированный Дювернуа. В отчете за 1737 г. говорится, что этот неутомимый ученый «делает анатомию над человеческими телами и зверьми, рассматривает их составы и тела, и кто найдет, о том делает описание и читает в собраниях. Ныне пишет историю о слоне морже и ките».

Один из первых русских ученых Протасов также усиленно работал над экспонатами кунсткамеры. В своих отчетах он говорит, что весь май «положил я в разобрании умершего слона и в приготовлении костей его к деланию скелета». Работы производились и над «окаменелыми вещами и камнями во внутренностях у разных животных найденными».

Недостающие экспонаты заказывались губернаторами и наместниками. Например, одному заказывались морские звезды и медузы, другому пара зубов. Доставлены также для хранения слиток золота в 2 фунта, 25 зол., морские пауки и т.д. Одновременно шла и организация библиотеки. До постройки кунсткамеры книги хранились в Летнем саду, а потом в «Кикиной палате», которая не соответствовала предъявленным требованиям, почему Блументрост и просил ускорить постройку кунсткамеры. «К этому же и весьма нужно, чтобы библиотеке быть при Академии, чтоб академикам книги и куриозных вещей без замедления можно было бы доставать во время своих треб»; «…библиотеке не можно в расстоянии быть от Академии, для учительных людей, которым не меньшая нужда в книгах бывает, как и мастеровым в инструментах».

Основанием книжного фонда послужила, кроме книг, хранившихся в Летнем саду, также конфискованная библиотека, принадлежавшая арестованному вице-канцлеру Шафирову. В завоеванных остзейских городах Петр тоже забирал книги и отправлял в Петербург, – из одной Митавы вывезли 2500 книг. Сюда доставлена и библиотека московской аптеки. Книги закупались и за границей, на что ассигнованы были деньги «по рассуждению». Библиотека собрала несколько десятков тысяч книг, в большинстве случаев богословского и философского содержания, но были книги по математике, анатомии и т. д.

Книги размещались на полках не по отделам, а по «казовым признакам», т. е. хорошо переплетенные книги ставились впереди. Шумахер писал, что этот порядок «обычайнейший и удобнейший, чтобы не портилась красота, которая в публичной библиотеке требуется».

Для полноты картины остается сказать несколько слов и о готторпском глобусе. Глобус этот имел в поперечнике 11 футов (3,35 м) и сделан был под наблюдением известного Олеария. Петр получил его в подарок от юльштинского герцога. По поводу доставки этого глобуса в Россию существует много легенд, но достаточно сказать, что глобус перевозился 4 года.

Глобус этот в то время своими размерами и техническими особенностями поражал всех видевших его. Сделан он был из меди, снаружи на нем были начертаны материки и океаны, внутри же он представлял прообраз планетария. Когда посетители (10 чел.) усаживались на устроенной внутри шара скамейке, особый механизм демонстрировал изумленным зрителям движение небесных тел. Глобус с трудом был помещен в башню.

Кунсткамерой ведал один из деятельных ее организаторов – Шумахер, который обязан был «библиотеку и куншт-камору в своем правлении иметь, все порядочно содержать, книгам и в куншт-каморе обретающимся вещам каталоги учредить». Известно, что «каталоги были учреждены изрядные»: составлены описи экспонатам, но и прекрасные рисунки их.

Петровская кунсткамера просуществовала недолго. Пожар 5 декабря 1747 г. уничтожил эту большую культурно-историческую ценность. Вещи, хранившиеся во втором и третьем этажах, почти все сгорели, немногочисленные спасенные экспонаты сейчас находятся в соответствующих музеях России. Готторпский же глобус после реставрации, произведенной в 1750 г., был передан на хранение в так называемое адмиралтейство г. Пушкино.



Опубликовано 01.06.2017 admin в категории "6. Культура России", "История России