Самозванец на русском троне

Самозванец

Победа над Годуновыми была лишь первой, причем не самой трудной задачей для Лжедмитрия. В качестве таинственно-притягательного «царевича» и будущего «народного царя» он имел широкую поддержку «низов». Подобно всем претендентам на верховную власть, он щедро раздавал обещания, получив, таким образом, поддержку поляков и иезуитов, донских казаков и московских дворян, кабальных холопов и беглых крестьян. Добившись же падения дома Годуновых, самозванец из мятежника превратился в реального правителя, который по своему положению должен был решать вечные задачи всех правителей: сотрудничать с правящим классом и держать в узде народ, блюсти границы государства и заботиться о собственной безопасности.

20 июня 1605 года «Дмитрий» торжественно въехал в Москву. Желая сразу снять подозрения в самозванстве, он возвратил из ссылки родных погибшего Дмитрия — Нагих. После того как Марфа Нагая, публично признала в нем своего сына, 22 июля 1605 года состоялось венчание Лжедмитрия на царство в Успенском и Архангельском соборах Кремля.

Московские бояре хорошо знали истинное происхождение нового царя. Воспользовавшись самозванцем как разрушительной силой в борьбе с Годуновым, они более в нем не нуждались и сами хотели распорядиться троном. В этой ситуации Лжедмитрию нужна была исключительная ловкость и хитрость, чтобы сохранить власть и жизнь. Стремясь создать себе опору среди аристократии, он ввел в состав Думы ряд дворян из южных уездов, возвратил из ссылки бояр, пострадавших при Годунове — Романовых, Черкасских, Головиных. Однако это, конечно же, не помогло ему завоевать долговременную поддержку высшей знати. Самозванец стремился также привлечь на свою сторону дворянство центральных уездов, составлявшее основу вооруженных сил России. В Москву были вызваны выборные представители дворянства с тем, чтобы они могли подать челобитные о насущных нуждах служилых людей. Дворянам раздавались земли и поместья, повышались денежные оклады. Однако и у дворянства было больше причин для недовольства «Дмитрием», чем для того, чтобы защищать его власть.

Поначалу самозванец опирался на пришедшее с ним пестрое войско, состоявшее в основном из донских казаков и служилых людей южных уездов. Однако между победителями и не считавшими себя побежденными москвичами быстро начались конфликты. Московские бояре, плотной стеной окружившие нового царя, требовали распустить его войско, ссылаясь на то, что содержание «южан» обходится очень дорого. «Дмитрий» вынужден был выполнить требование, и таким образом потерял свою главную военную опору. После этого он мог рассчитывать только на польские отряды и своих немецких телохранителей.

До поры самозванца надежнее всего охранял ореол последнего Рюриковича, сына Ивана Грозного. Москвичи верили в истинность царской легенды. Однако под влиянием боярской агитации, бесчинств поляков и казаков, а также бестактного поведения самого Лжедмитрия эта вера стала быстро таять. Самозванец был яркой и по-своему даровитой личностью. Современники отмечают, что он был прост и доступен в общении, отличался быстрым умом и высказывал много свежих идей. Однако проводить в жизнь эти идеи (открытые границы, веротерпимость, преобразование Боярской думы в Сенат, европеизация придворного обихода) он не мог, так как по существу был пленником в руках московской знати. «В течение одиннадцати месяцев своего правления Дмитрий более наговорил хорошего, чем исполнил» — заметил историк Н. И. Костомаров. Достоинства же его, следует добавить, причудливо переплетались со слабостями и пороками.

Авторитет самозванца стремительно падал. Чувствуя скорый конец своей авантюры, он разрабатывал самые фантастические проекты спасения — от победоносной войны с Крымом и турками до бегства за рубеж на английском корабле. Однако осуществить и он не успел.

Тем временем польские патроны «Дмитрия» все настойчивее напоминали о данных им обещаниях. Самозванец смог лишь подтвердить свое желание жениться на Марине Мнишек. Отцу невесты было отправлено 300 тыс. злотых, не считая драгоценностей. Поляки, кроме того, приглашались на военную службу к московскому двору. 2 мая 1606 года состоялся торжественный въезд в Москву Марины и ее отца. Царскую невесту сопровождал большой отряд польских солдат и гусар, прибытие которого должно было укрепить власть самозванца в столице. Однако приезд польской свиты стал поводом для недовольства москвичей, на которых легла тяжесть «постойной повинности» и обеспечения приезжих всем необходимым.

8 мая Лжедмитрий и Марина обвенчались в Успенском соборе. Свадебные торжества проходили в неспокойной обстановке: шляхтичи вели себя высокомерно, чинили погромы и насилия. Царю поступило около сотни челобитных с жалобами горожан, с просьбами о защите от произвола поляков. Ответа от власти так и не последовало. Бояре, давно вынашивавшие планы устранения самозванца, воспользовались волнениями в городе. Во главе заговора встал князь Василий Шуйский. В Москве начали распространяться слухи, что царь хочет всю власть отдать полякам и обратить русских людей в католическую веру.

Утром 17 мая толпы людей собрались у Спасских ворот. Дворец был захвачен заговорщиками, а пытавшийся бежать самозванец убит. Его обнаженное тело сожгли, а пеплом была заряжена пушка, выстрелившая в сторону Польши. Уцелевших поляков Боярская дума взяла под защиту, они были сосланы в верхневолжские города. На другой день после переворота было провозглашено имя нового царя — Василия Шуйского, последнего представителя рода Рюриковичей на российском престоле.

Правление Василия Шуйского (1606—1610) ознаменовалось неуклонным нарастанием хаоса в стране. Однако в этом нельзя винить неудачливого потомка суздальских князей. Это был умный и опытный московский боярин, воевода, который не раз проявлял личное мужество и готовность к риску. Василий Шуйский ясно понимал, что в охваченной мятежами стране главной задачей монарха является консолидация правящего класса, а залогом его личной безопасности — сотрудничество со знатью.

При восшествии на русский престол он дал клятву не казнить бояр и не отбирать у них вотчин без согласия Боярской думы. Эта «крестоцеловальная запись» считается первой в истории России попыткой официально ограничить самодержавие в пользу высшей аристократии. Она дала основание называть Шуйского «боярским царем».

Заручившись поддержкой бояр, царь не забыл и дворян. Весной 1607 года он отдал распоряжение, по которому период розыска беглых крестьян увеличивался с 5 до 15 лет. Нараставшее ожесточение гражданской войны заставляло дворян позабыть сословные и областные противоречия и сплотиться вокруг Шуйского. Чтобы предупредить возникновение новых самозванцев, царь урегулировал парадное перемещение останков настоящего царевича Дмитрия из Углича в Москву и организовал его канонизацию как «святого чудотворца». Однако слухи о том, что Дмитрий жив вновь поползли по стране.



Опубликовано 16.08.2017 admin в категории "3. Московское царство (XV - XVII вв.)", "История России