Причины переселения финнов в Российскую империю

Финнов

Во все времена переселение в Россию было главным образом восточно-финляндским явлением. В Выборгской губернии связи с Россией и привычка бывать в ней настолько укоренились, что практически из каждого уголка губернии через границу уходили переселенцы и искатели временной работы. За период с 1826 по 1917 гг. из финнов, находившихся в Петербурге, 41 процент были выходцами из Выборгской губернии.

Если к этому числу прибавить количество мигрантов из губерний Миккели и Куопио, то удельный вес восточных финнов среди финляндских подданных в Петербурге возрастает до 61 процента. Именно из восточных районов княжества мигранты уходили и в другие регионы России.

Из остальных районов Финляндии в Петербург и вообще на восток отправлялись по большей части жители губернии Уусимаа: за 1826-1917 гг. выходцы этой губернии составляли в имперской столице четвертую часть числа всех побывавших там финнов. Из юго-западной Финляндии к середине 80-х гг. XIX в. уехало почти 4000 человек. Из южной и юго-западной Финляндии в Россию переезжало в основном городское население.

Многие обстоятельства объясняют причину того, почему Россия притягивала к себе именно жителей восточной Финляндии. Прежде всего – географическая близость. Тот факт, что еще до появления железных дорог из отдаленных уголков Карельского перешейка на подводах можно было за световой день добраться до шумной российской столицы, имел немаловажное значение. Водные просторы Ладоги открывали пути до приграничной Карелии, откуда легче было попасть в Олонецкие края, чем во внутренние районы Финляндии. Сайменский канал давал возможность прямого сообщения с Петербургом прямо из Куопио и Йоэнсуу, достаточно было ступить на корабельную палубу. Не стоит недооценивать и фактора «протоптанной тропы».

В чужой стране уже находились знакомые, которые на первых порах могли оказать необходимую помощь мигрантам. Показательным примером такого рода «протоптанной тропы» была миграция из Париккала, выходцы оттуда практически всегда в Петербурге становились трубочистами. Появились целые семейные кланы, представители которых уходили в Россию. Эйно Тиайнен вспоминал, что его отец в 1870-х гг. отправился из Париккала в Петербург, куда его позвала тетушка, владевшая переплетной мастерской. Родители Лидии Тиландер молодыми отправились в Петербург из Китее, за ними по их призыву последовали многочисленные сестры. И если кто-то, подгоняемый горячей молодой кровью, отправлялся в империю в поисках приключений, то большинство финнов уходило в Россию все же по вполне житейским причинам. Искали работу, многие надеялись получить специальность или повысить свое профессиональное мастерство.

Существование этого миграционного потока в Россию объясняется полным отсутствием всякого дохода в родных местах. Рост населения в восточной Финляндии в XIX в. был очень внушительным. Появилась большая прослойка безземельного и «избыточного» населения, которое нигде не могло найти своего куска хлеба. Одним из решений такой проблемы была миграция в Россию. Как правило, непосредственно из сел восточной Финляндии финны уходили в Россию в очень молодом возрасте.

Выходцы из городов, напротив, были более солидного возраста, они зачастую уже имели специальность или школьное образование. Мигранты из городов и небольших поселков также пользовались «поэтапной» схемой перехода. Мигранты из сел сначала перебирались в города, а затем продвигались далее в Россию.

В силу этого обстоятельства переход в империю в некоторых случаях мог занимать продолжительное время. Ида Виртанен, вспоминая о перипетиях перехода в империю своих родителей, рассказывала, что в начале 1890-х гг. они, спасаясь от нищеты, отправились из Нурмеса (провинция Северная Карелия) пешком в Россию. Прошло, по крайней мере, два года, прежде чем они достигли Ингерманландии, поскольку в пути им приходилось останавливаться и зарабатывать на пропитание и на дальнейшую дорогу. Женщины, уходившие в Россию из относительно крупных населенных пунктов, как правило, становились служанками. Более половины «городских» мужчин устраивались в Петербурге ремесленниками или подмастерьями, но к ХХ столетию в этой категории мигрантов значительно выросла доля промышленных и иных рабочих.

Огромное количество перебиравшихся в Россию финнов принадлежало к низшим сословиям. Находясь «нa дне», многие финны в поисках лучшей жизни действительно бежали от нищеты и лишений. Так, половину мигрантов, ушедших в конце 1880-х гг. «по паспорту» из губернии Куопио, составляли бобыли, ютившиеся в деревнях по чужим углам. Конечно же, покидавшие сельскую местность финны принадлежали к разным слоям населения, но все они, независимо от своего общественного положения, искали собственный жизненный путь.

Долговременная миграция в Россию состояла из представителей многочисленных и совершенно разных социальных групп общества. Не все мигранты были простолюдинами, на восток тысячами устремились представители среднего класса и более высоких сословий. Империя предоставляла возможности для карьеры и продвижения по службе, для предпринимателей рынки были совершенно иного масштаба, чем в Финляндии. У многих финских фирм в России имелись собственные отделения, сбытовые конторы и свои представители – точно так же, как при крушении административной экономики вначале 1990-х гг.

Самую большую касту «лучших людей» образовали финляндские офицеры, находившиеся на службе в царской армии и флоте. В период автономии Финляндии русские офицерские шинели носило свыше 3600 подданных Великого Княжества, из которых более 300 человек доросло до генеральских и адмиральских званий. Помимо этого, граждане Финляндии служили в России чиновниками и пасторами, занимались предпринимательством, были лицами свободных профессий. Индустриализация и рост строительства предлагали, особенно с конца XIX в., работу многочисленным инженерам и представителям других технических специальностей.

Особую группу мигрантов составляли ученые – от Эрика Лаксмана до Сакари Пялси, которые учились в России и совершали экспедиции в самые отдаленные уголки империи. Миграция в Россию была результатом взаимодействия двух противоположных сил – выталкивания и притяжения. Количество отправлявшихся в Россию лиц менялось ежегодно и зависело от экономического положения, как княжества, так и империи. Трудные годы в Финляндии – особенно голодные 30-е и 60-е гг. XIX в. – выдавливали финнов из восточных и северных уездов страны в сельские районы России. На характер миграции в Петербург влияла также экономическая конъюнктура в самой имперской столице. При ее оживлении число мигрантов возрастало, в условиях спада производства возвращение в Финляндию приобретало массовый характер.

Осенью 1885 г. газета «Инкери» писала о неблагоприятной ситуации в России и выражала надежду, что «газеты в Финляндии со своей стороны предостерегут сограждан от намерения прибыть в Петербург, поскольку сейчас здесь действительно нет работы, а пребывание в праздном состоянии обойдется слишком дopoгo».

За последовавшим экономическим подъемом в 1889 г. можно было прочитать: «Здесь устремлены в будущее, и что может этому помешать, если на местных заводах, как и в других местах, заработки выше обычного. Так что в этом отношении нет никаких причин для жалоб».

Но независимо от хозяйственной конъюнктуры в самой империи, миграция финнов в Россию с 1890-х гг. стала сокращаться. Промышленное развитие в Финляндии и строительство новых населенных пунктов, создавая рабочие места, сократили ее побудительные мотивы. Несомненное влияние оказала и эмиграция в Северную Америку. Хотя жители Выборгской губернии по-прежнему ориентировались на Россию, но теперь и они двинулись на Запад – ковырять финским ножом американское золото.



Опубликовано 23.07.2017 admin в категории "4. Российская империя (XVIII - XX вв.)", "История России