Почему идет вражда между Арменией и Азербайджаном

Карабаха

Принято считать, что обострение обстановки вокруг Нагорного Карабаха началось с сессии областного Совета, где было принято решение об отделении НКАО от Азербайджанской ССР и присоединении ее к Армянской ССР. Решение это противоречило Конституции СССР. Но суть даже не в этом. Почему было принято такое решение — вот в чем вопрос.

В Нагорном Карабахе положение осложнялось тем, что «территория» населена преимущественно армянами, а «начальство», Баку — это азербайджанцы. И вот уже претензии территории к центру обретают вид национальных претензий. Экономика оказалась густо перемешана с политикой. Прежнее руководство Азербайджанской ССР не желало этого замечать. Неконструктивную позицию занимало и прежнее руководство Армении. Как отметил в своем выступлении представитель ЦК КПСС в Нагорно-Карабахской автономной области А. И. Вольский, «истоки кризиса кроются прежде всего в грубейших извращениях национальной политики, которая осуществлялась прежним руководством республики. Сегодня друг против друга, по сути дела, стоят поколения, многие представители которых слова о дружбе двух народов начали воспринимать чуть ли не как лицемерие. И в этом корень всего драматизма обстановки».

Именно в такой ситуации стала возможной трагедия Сумгаита. А бездействие местных партийных, советских и, главное, правоохранительных органов лишь усугубило ее. Но после этой трагедии по Армении поползли слухи о том, что в Сумгаите погибли минимум сотни армян. В то же время Азербайджан был наводнен другими слухами: мол, в Нагорном Карабахе и в Армении были массовые избиения и даже убийства азербайджанцев, и Сумгаит — лишь «ответ» на бесчинства «той стороны».

Кому были нужны эти слухи, причем заведомо ложные? Прав оказался А. И. Вольский, заявивший на сессии: «Последние события особенно наглядно показали, что в руках разного рода кланов в Азербайджане и Армении по-прежнему остаются многие рычаги власти. Воспитанные и расставленные нами кадры до сих пор продолжают влиять на общую атмосферу, закулисно оказывать воздействие на принятие многих решений. И вывод напрашивается такой: Нагорный Карабах для них — лишь удобный повод, образно говоря, разменная монета…».

Такой монетой могла служить не только проблема Нагорного Карабаха. Например, митинги в Баку, начавшиеся в ноябре 1988 года, стали возможны потому, что на щит была поднята проблема Тапханы — исторического памятника природы, бастиона героической борьбы азербайджанского народа против иранских поработителей. И в вольном или невольном покушении на нее люди справедливо видели посягательств на дорогие сердцу ценности, на свою историческую память.

Дело в том, что в местечке под таким названием, расположенном в Нагорном Карабахе, началось было строительство кооперативного филиала Канакерского алюминиевого завода (завод расположен в Армении). Неправда, — тут же заявили в Армении, — Хачин Тан (армянское название Топханы) никогда не был никаким памятником. И в ход пошли доказательства, что вообще эта местность никакого отношения к азербайджанцам не имеет.

Не суть, у кого больше прав на это место — у азербайджанцев или армян. Важнее другое: обе стороны сегодня не хотели уступить друг другу ни слова, ни пяди.

Положение усугублялось тем, что и в Азербайджан, и в Армению с середины ноября 1988 года начали поступать сначала десятки, потом сотни, а затем уже тысячи беженцев. Всего за две недели «конца ноября — начала декабря из Азербайджана в Армению переселилось свыше 70 тысяч человек. Примерно в таких же масштабах шло переселение азербайджанцев из Армении. И там, и там переселенцам оказывали помощь, куда-то поселяли, устраивали на работу. И — обвиняли «противоположную сторону» в политике насильственной депортации. 5 декабря Центральному Комитету КПСС и Совету Министров СССР пришлось принять специальное постановление о прекращении ущемления прав с той и другой стороны. И только после этого постановления в Азербайджане и в Армении правоохранительные органы «очнулись от спячки» — стали привлекать к ответственности за нарушения закона, по сути дела — за проведение политики национальной розни.

Не снижалась напряженность и во многих районах обеих республик. Опять же при нерешительности правоохранительных органов в Азербайджане проходили столкновения между азербайджанцами и армянами, были во время этих столкновений и раненые, и жертвы. В Армении таких столкновений было меньше, но зато обстреливались колонны беженцев-азербайджанцев, покидающих города и села, где люди десятилетиями и веками жили вместе, в мире и добрососедстве. Причем каждая сторона старалась обвинить в этих инцидентах своих противников. Но и там, и там обвинения сыпались в адрес «гонителей» — там, в другой республике. А злость вымещали и даже стреляли у себя дома — в «гонимых».

Так продолжалось до 7 декабря, дня, который, казалось, разделил все события на «до» и «после». До — можно было выяснять отношения, враждовать и спорить, хотя лучше, конечно, было бы находить близкие позиции, начинать диалог. Но после 7 декабря оказалось: споры и раздоры должны, обязаны отойти в прошлое — столь страшное горе пришло на землю Армении. Землетрясение. Почти трое суток, по крайней мере на территории Армянской ССР, не было слышно ни одного националистического лозунга. Проблема взаимоотношений двух соседних республик, двух народов, казалось, отошла на самый задний план, и время поможет ее сгладить.

Не произошло. Уже 10 декабря в Ереване, у здания Союза писателей, собрались несколько сотен человек на митинг, где снова зазвучали слова проклятия в адрес соседей. Почему?

Сложно в этом разобраться. Видимо, потому, что чересчур велико было наше общее желание немедленно помирить два народа. Захотелось увидеть сусальную картинку, как азербайджанцы и армяне, забыв вчерашние раздоры, немедленно бросаются друг другу в объятья и клянутся в вечной дружбе. А понимания ситуации, простого такта не хватило ни идеологическим работникам, ни средствам массовой информации.

Ведь как развивались события? Вечером 7 декабря по радио и телевидению было передано соболезнование ЦК Компартии, правительства и народа Азербайджана армянскому народу, попавшему в беду. Это соболезнование было принято в Армении нормально. Более того: люди ждали реакции Азербайджана, и она оказалась адекватной ожиданиям. Затем стали поступать сообщения о том, что азербайджанский народ готов оказать помощь братскому армянскому народу — и эти сообщения тоже воспринимались как должное. Но поток таких сообщений нарастал. Потом пошла чуть ли не лавина комментариев к событиям, где усиленно педалировались «братские чувства обоих народов друг к другу».

А братских чувств-то не было. Еще не было. И пропагандистский пережим привел к обратной реакции. Более того. Понятно, что разные люди по-разному восприняли беду, свалившуюся на армянский народ. Очень многие искренне сочувствовали соседям. Но нашлись и злорадствующие. В Армении и особенно в Ереване мгновенно стало известно и о поступивших телеграммах «поздравительного» характера, и о телефонных звонках, и о надписях, с которыми приходили в охваченную горем республику поезда, пересекавшие соседний Азербайджан.

Наверное, такие факты были неизбежны. Но на них нужно было верно реагировать — предавать огласки и пытаться отыскать виновных, чтобы привлечь их к ответственности за разжигание межнациональной розни. «Негативные факты» замалчивались — и немедленно обрастали слухами. Говорилось уже не о единичных телеграммах, а о десятках и чуть ли не сотнях. Распускались слухи о том, что азербайджанцы собираются прислать для пострадавших зараженную кровь и отравленные продукты. Отпора эти сочинители небылиц не получали.

Но если бы дело было только в слухах. Не без помощи прежних активистов разжигания межнациональной вражды на границах с Азербайджаном выставлялись заслоны и пикеты, заворачивавшие назад колонны с медикаментами, техникой. А в это время в Спитаке, Ленинакане, Кировакане, в селах, разрушенных страшным землетрясением, каждый дополнительный подъемный кран мог принести спасение десяткам погребенных под обломками. Добровольные пикетчики в первые дни могли не знать о масштабах разрушений, о том, что, отвергая азербайджанскую технику, они обрекают на гибель своих соотечественников, ожидающих помощи. Ведь каждый час промедления в той ситуации приносил дополнительные двадцать смертей на тысячу замурованных заживо. Но об этом должны, обязаны были подумать те, кто выводил людей в пикеты. На их руках кровь неспасенных.

Должны были принять меры, навести порядок, разъяснить людям ситуацию местные партийные и советские органы. Обязана была четко и оперативно действовать милиция. Увы… Далеко не везде такие меры были приняты. А теперь уже умершим не поможешь. Но тогда своевременное разоблачение псевдопатриотов могло бы образумить тех, кто потом снова пошел за комитетом «Карабах», который выставил лозунг: «Не примем помощь из Азербайджана!»

Они и потом не упускали ни одной возможности сыграть на слабой информированности людей, на ошибках пропаганды, на плохой работе и некомпетентности некоторых руководителей, командовавших спасательными работами. Вот что было сказано о комитете «Карабах» в армянской республиканской газете «Коммунист»: «Лидеры комитета «Карабах», выискивая неизбежные в столь экстремальной обстановке промахи и неувязки, стремятся продемонстрировать трудящимся республики, что они и только они играют главную роль в ликвидации последствий землетрясения. Недостойная шумиха поднята комитетчиками в защиту детей-сирот, якобы вывозимых из региона для воспитания в неармянских семьях. Играя на самых гуманных чувствах людей, комитетчики пытаются внушить населению провокационную мысль, что вывоз детей якобы является частью некой «программы по переселению армян». И делают все, чтобы дестабилизировать обстановку, хотя прекрасно понимают, что лишь в условиях спокойствия и согласия можно на практике, а не на словах решать сложнейшие проблемы, вставшие перед нашим народом…».

В 1991—1994 годах конфликт спровоцировал глобальные военные действия. В 1994 году было подписано перемирие, но конфронтация обеих сторон де-факто продолжается до сих пор.



Опубликовано 30.07.2017 admin в категории "5. Эпоха СССР (XX в.)", "История России