Первая летопись на Руси

Летопись

Знания о прошлом наши современники черпают из летописей и данных археологических раскопок. Конечно, это не единственные источники информации, но все же они – самые важные.

Главной русской хроникой является «Повесть временных лет», остальные летописи (Ипатьевская, Лаврентьевская и другие) лишь дополняют и уточняют ее. Киевскую летопись также называют Начальной, хотя, конечно, в ней нет ничего о началах русской истории; в ней лишь содержится история Киевской Руси, да и то далеко не полностью. Надо знать, что «Повесть» написана не одним автором. Это собрание документов, относящихся к разным временам и, соответственно, написанных разными авторами.

По крайней мере, имена двух из них известны: это монах Киево-Печерского монастыря Нестор и игумен Михайловского Выдубецкого монастыря в Киеве – Сильвестр. Нестор жил в середине XI – начале ХII века (умер в 1114 году) и является автором жития святых Бориса и Глеба, а также жития преподобного Феодосия, основателя Киевской лавры. Он был смотрителем летописного дела в Киевской Руси и, как считают исследователи, составителем «Повести временных лет» (не столько писал хроники, сколько собирал их в единый сборник). За свои подвижнические труды Нестор причислен Церковью к лику святых. Память его отмечается 27 октября. Мощи Нестора покоятся в Ближних пещерах лавры. По его черепу была выполнена графическая реконструкция. Внешность летописца оказалась значительно проще и скромнее, чем на знаменитой скульптуре Марка Антокольского. Древнерусский писатель, игумен Михайловского Выдубецкого монастыря Сильвестр (год рождения неизвестен, умер в 1123 году) был близок к великому князю Владимиру Мономаху, по его велению отправился в 1118 году в Переяслав (нынешний Переяслав-Хмельницкий на Украине, во времена Киевской Руси столица удельного княжества), дабы стать там епископом.

Нестор и Сильвестр – не единственные авторы «Повести». Рукопись выполнена, судя по почерку, четырьмя разными людьми.

Начинает летопись первый автор – знаток Священного Писания. Он повествует о том, как Земля была разделена между сыновьями Ноя – праведника, спасшегося после Великого Потопа. В эту библейскую версию развития человечества писатель стремится вставить и предков нашего народа – древних русов. Получается не очень складно и неубедительно. Но связать воедино русов и древних евреев автор был обязан, возможно, под угрозой собственной жизни. Второй автор – назовем его «идеологом» – поведал о расселении славян. Киевский монах, живший в XI – XII веках, не мог не знать о балтийской прародине русов: туда, в Аркону на острове Руяне, еще до ХIII века отправлялись паломники со всех концов славянского мира, в том числе и из Киева. Но вот именно этот факт ему и нужно было обойти молчанием, а заодно изобразить восточнославянские народы, сохранившие верность исконной религии (например, древлян или вятичей) кровожадными и дикими чудовищами. Зато поляне, довольно равнодушные к вопросам веры, однако крестившиеся в Днепре, выглядят прямо-таки идеальным народом.

Раскопки показали, что названные народы жили отнюдь не по-скотски: у них были развиты многие ремесла, предметами которых славяне торговали как с Западной Европой, так и со странами Востока.

Дальше – больше. Если верить летописи, то русские князья – это варяги из-за моря. Их сначала призвали новгородские словене, а потом уж они сами двинулись на юг и захватили Киев. И вот они, варяги, подчинив себе славян, вдруг начинают именоваться русью. Причем славяне и русь – одно и то же. Понять это просто невозможно, но поверить надо было обязательно. Неясные места в летописи просто-таки с азартом используют националистические общества псевдоисториков в неблаговидных целях.

Например, в современных украинских исторических книгах говорится о том, как скандинавский конунг Хельгу (это Вещий Олег, если вы не поняли) обманом выманил из города и казнил двух украинских правителей Аскольда и Дира. Понятно, что Аскольд и Дир – самые распространенные украинские имена, а под именем Хельгу скрывается «проклятый москаль», который уже в раннем Средневековье угнетал свободолюбивый украинский народ. Увы, подрастает поколение, которое твердо уверено: Киевская Русь – это и есть Украина, все князья, правившие в Киеве, – украинцы. А русских никаких не было и нет, во всяком случае, в средневековой истории Украины. Увы, христианская пропаганда летописи дала повод для националистической украинской пропаганды, а то, что концы с концами не сходятся что ж, это никогда не смущало невежд.

Христианские авторы осуждают древний обычай трупосожжения. Они же сообщают о том, что наши предки до почитания богов – Перуна, Велеса и прочих – будто бы поклонялись «упырям и берегиням». Конечно, это карикатура, и ее нельзя воспринимать буквально. С чего бы это на Руси расплодилось столько кровососущих вампиров, что в поисках спасения нужно было бежать за помощью к каким-то берегиням, которые то ли оберег от упырей давали, то ли сами осиновыми кольями этих гадов разгоняли. Вместе с тем в этих словах сокрыта основа русской дохристианской культуры. Боги, каковы бы они ни были, – это официальный культ, вера верхов. А собственно народная вера, которая была до почитания Перуна и Велеса, сохранилась до наших дней.

Поясним, о чем речь. Конечно, вампиры и обереги от них тут ни причем. Речь идет о заложных, ходячих мертвецах и девах-утопленницах, то есть об умерших неправедной, неправильной смертью. Это самоубийцы, колдуны или младенцы, умершие до имянаречения (позже – умершие некрещеными). Иногда матери, умершие во время родов. Праведные предки, чьи трупы сжигались после кончины, отправлялись на небеса и навсегда оставляли мир живых. А неправедные – не дожившие свой век или, наоборот, зажившиеся чрезмерно долго, не могли найти успокоения. Это колдуны и ведьмы – они будто бы отнимали у людей время их жизни – и в этом смысле их можно назвать упырями; умирали они чрезвычайно мучительно, да и то только если передали свое умение кому-то.

Поэтому в основе всех «духов природы» – не нашедшие успокоения души предков. Домовой – это первый умерший в доме (в древности его погребали в подполе). Русалки – утопленницы, жертвы несчастной любви. Само это название – позднее, по происхождению южнославянское. Русское же обозначение дев, которых люди встречали на берегу, – берегини.

Лешие бывали разными, но зачастую это заблудившиеся и одичавшие в лесу люди. Не говоря уж о мертвецах, которые по той или иной причине уже после смерти продолжали приходить в свой дом, пугая живых.

Всех этих неправедных предков непременно хоронили вне кладбища – часто на обочине дороги, на склоне оврага. Причем этот живучий обычай был известен многим народам, как азиатским, так и европейским. Самая древняя и самая жизненная часть нашей мифологии – о наших предках, окружающих нас невидимо, но всегда и везде. Ну а предки бывают разными, как при жизни, так и после нее: одни – добрые, другие – злые.



Опубликовано 14.09.2018 admin в категории "1. Древняя Русь (IX - XIII вв.)", "6. Культура России", "История России