Лукреция Борджиа

Лукреция

Обстоятельства рождения Лукреции неизвестны в подробностях. Большинство историков считает, что она появилась на свет 18 апреля 1480 года в Субико и является дочерью кардинала Родриго Борджиа (впоследствии известным, как понтифик Александр VI) и Ванноццы Каттанеи, которая, по мнению некоторых исследователей,  была дорогой куртизанкой. Они познакомились в 1466 году, и это стало началом продолжительного и бурного романа. Будучи третьим ребенком Родриго и Ваноццы, единственной их дочерью, Лукреция пользовалась особым расположением и доверием отца, но вследствие бесчисленных интриг и политических рокировок вошла в историю как наиболее драматичная фигура из всех женщин могущественного рода.

Детские годы Лукреция провела в Риме под опекой кузины отца Адрианы Мила, получая образование в монастыре доминиканок. Ей едва исполнилось 11 лет, когда перед ней предстала перспектива выйти замуж – отец выбрал двух богатых испанских аристократов в качестве претендентов на ее руку. Однако, когда в 1492 году в результате интриг и подкупов Родриго был избран главой Церкви как Александр VI, он изменил планы, решив, что эти кандидаты недостойны руки папской дочери. На роль мужа был избран 26-летний вдовец Джованни Сфорца ди Пезаро, в обмен на поддержку, которую Родриго получил от кардинала Аскания Сфорца во время борьбы за папский престол.

Вступая в брак 12 июня 1493 года, 13-летняя Лукреция, уже осознававшая силу своей красоты, не стеснялась предстать перед всем светом в платье стоимостью 15 тысяч дукатов, подчеркивая тем самым свой высокий социальный статус. По случаю свадьбы был устроен «скромный» пир. Как пишет летописец Джованни Буркардо: «Угощение состояло из сладостей, марципана, засахаренных фруктов и вин самых разнообразных сортов. Все это было вынесено на двухстах тарелках и блюдах. Столько же было оруженосцев и камергеров, которые с перекинутыми через руку салфетками один за другим становились перед папой и кардиналами, затем перед молодоженами, а потом — перед дамами, прелатами и, наконец, остальными гостями. В конце пиршества из окон столпившимся у стен дворца простолюдинам выбрасывали то, что осталось. По моим подсчетам, более ста фунтов сладостей лежало на земле».

Союз, заключенный по чисто политическим мотивам, должен был помочь Александру VI при создании итальянской коалиции против испанского двора, представлявшего опасность для растущей силы Борджиа. Однако этот союз не был полноценным по причине слишком юного возраста Лукреции. Прочие отношения между супругами тоже не складывались благополучно. Обычно, когда Джованни находился в Риме, Лукреция отправлялась в Пезаро, когда же Джованни приезжал в Пезаро, она возвращалась в Рим.

Кроме того, со временем, когда политическое влияние Сфорца оказалось ограниченным, этот союз стал с политической точки зрения неудобным для Борджиа. Поэтому Александр VI начал поиски нового претендента на руку дочери, одновременно обдумывая, как покончить с ее браком.

Летописцы Пьетро Марцетти и Бернардо Мональдини придерживаются мнения, что Лукреция успела предупредить супруга о готовящемся покушении на его жизнь, что подтолкнуло Джованни к бегству в Пезаро. В то время как супруг усиленно добивался приезда жены, Александр VI рассматривал возможности аннулировать брак дочери. Ничего не дал протест Джованни, который видя неизбежность разрыва брачного союза, стал распускать слухи о якобы недостойном поведении молодой жены. Среди обвинений Джованни были заявления о кровосмесительной связи с братом Чезаре и с самим Александром VI, в результате чего к Лукреции пристало прозвище «дочери, жены и невестки папы». В конце концов, папа расторг брак 20 декабря 1497 года.

Тем временем Лукреция, находившаяся в монастыре Святого Сикста, завязала, по слухам, роман с Перотто Кальдероном, одним из домочадцев и посланцев отца. Беднягу, скорее всего по приказу Чезаре Борджиа, утопили в Тибре в феврале 1498 года. Но это отнюдь не означало окончания любовных перипетий. Еще до расторжения брака претендентов на руку папской дочери набралось немало. Среди прочих за нее боролись Антонелло Сансеверино, сын герцога Салерно; Франческо Орсини, герцог Гравины; Оттавиано Риарио, сын Катерины Сфорца. Победителем оказался герцог Альфонсо де Бишелье, сын Альфонсо II – короля Неаполя. Свадьба Альфонсо и Лукреции, состоявшаяся 21 июля 1498 года, должна была обеспечить Александру VI тешащую его самолюбие возможность породниться с высокопоставленными лицами и помочь реализовать план подчинения Южной Италии. Брак оказался счастливым и для молодоженов. К сожалению, уже в 1499 году изменились политические отношения папства с Францией, упрочить которые папа стремился, чтобы создать мощную коалицию для противостояния влиянию Милана, заключившего союз с Неаполем. Альфонсо оказался у папы в немилости и, узнав об этом от кардинала Асканио Сфорцы, вынужден был спасаться бегством из Рима от преследований папских посланников.

Александр VI пытался компенсировать дочери разлуку с супругом, назначив ее губернатором Сполето и Фолиньо. К счастью для Лукреции, переговоры папы с королем Неаполя Ферранто завершились возвращением обоих супругов в Рим 14 октября 1499 года. Вскоре, в ноябре 1499, года родился плод их любви – сын Родриго, которого злые языки называли плодом кровосмесительной связи с самим Александром VI.

Позиция Папы была не единственным препятствием на пути к супружескому счастью. 15 июля 1500 года Чезаре, брат Лукреции, стремясь сохранить добрые политические отношения с Францией и отделиться от королевства Неаполя, совершил неудачное покушение на жизнь Альфонсо. План Чезаре потерпел крах, но Лукреция с тех пор стала внимательно следить за безопасностью своего мужа. Когда же 18 августа 1500 года дон Мигель де Корелла ворвался в покои Альфонсо с приказом арестовать подданных принца, Лукреция бросилась к отцу просить об отмене этого неожиданного решения. Такое развитие событий дон Мигель предвидел заранее и в ее отсутствие собственноручно задушил герцога Бишелье в его постели.

Впавшая в отчаянье вдова нашла временное пристанище в Непи, губернатором которой ее тоже назначил отец. По возвращении в Рим она активно занялась семейной политикой Александра VI, который в 1501–1502 годах на время своего отсутствия вверил ее заботе сам Ватикан и Католическую церковь. Между тем папа начал поиски достойной замены убитому супругу Лукреции, результатом которых стал Альфонсо д’Эсте из Феррары. Он был на четыре года старше Лукреции, не слишком красивый, но происходящий из знаменитого итальянского рода, и вовсе не стремился жениться на имеющей дурную славу папской дочери. Это нежелание не мог понять отец Альфонсо, принц Эрколе I, который, по правде говоря, сам был готов сделать предложение Лукреции. Наконец, чтобы положить конец всем переговорам, Александр VI согласился щедро одарить род д’Эсте в обмен на свадьбу их потомка с Лукрецией – цена была 100 тысяч дукатов, замки Ченто и Пиеве, огромное количество драгоценностей, снижение годового размера дани в пользу папства с Феррары, а также множество церковных привилегий.

Как следует из отчетов посланников герцога Феррары, во время приготовлений к свадьбе 31 августа 1501 года в покоях Чезаре, судя по всему, происходила оргия, названная «танцем на каштанах», в которой, помимо самого папы, принимала участие и Лукреция, вступая в кровосмесительную связь на глазах у многочисленных свидетелей. Несколькими днями ранее, 26 августа 1501 года, в Ватикане был подписан брачный договор. Свадебная церемония же, во время которой жениха замещал его младший брат, Ферранте, состоялась 30 декабря. Заключая этот союз, Лукреция надеялась, что новый брак, даже если он будет без любви, позволит ей завоевать уважение в обществе и восстановить репутацию. В то время она, конечно, и не подозревала, что в будущем подарит Альфонсо семерых детей, из которых трое умрут вскоре после рождения. Могло показаться, что в Ферраре Лукреция наконец-то обрела покой и счастье, которые наполнили последние годы ее короткой жизни. В действительности, живя рядом с человеком, который не питал к ней чувств и был известен склонностью к романам, погруженная в духовное одиночество, она предавалась молитвам и созерцанию. Это, если верить слухам, отнюдь не мешало папской дочери иметь множество любовников среди знати, одним из которых, возможно, был поэт Пьетро Бембо, с которым она поддерживала переписку до самого 1517 года, что свидетельствует о том, что это был роман, в основе которого лежали глубокие чувства обоих. Тем не менее, когда в 1505 году Пьетро покинул Рим, Лукреция завязала близкие отношения с маркграфом Мантуи, Людовиком Гонзаго. Помогал любовникам, вероятно, Эрколе Строцци. Однако в июне 1508 года он был убит, и миссию по охране тайны папской дочери взял на себя брат Эрколе – Лоренцо. Последние следы переписки между Лукрецией и Людовиком отмечают 1513 год как дату завершения их тайного романа.

Когда 15 января 1505 года умер Эрколе I, Альфонсо д’Эсте получил в наследство от отца правление Феррарой. Лукреция, заняв высокий пост герцогини Феррары, смогла завоевать приличную репутацию, а ее бурное прошлое с момента смерти Александра VI 18 августа 1503 года перестало быть темой сплетен и фантазий.

Жизнь, однако, по-прежнему не скупилась для нее на горькие разочарования. В 1512 году ее старший сын Родриго умер в возрасте 13 лет вдали от матери, в Неаполе, не получив от Альфонсо разрешения приехать в Феррару. Впав в отчаяние от утраты, она писала: «Я тону в слезах и горечи по причине смерти герцога Бишелье, моего драгоценнейшего сыночка». Шесть лет спустя умерла ее мать, Ванноцца. Тогда же герцогиня вступила в орден францисканцев. В знак самоумерщвления под княжеским одеянием она носила власяницу и полностью посвятила себя духовной жизни. По собственной просьбе она также получила от преемника отца, Льва X, специальное благословение.

Последняя беременность Лукреции закончилась преждевременным появлением на свет семимесячной дочери, Марии Изабеллы, которая умерла вскоре после рождения. Спустя несколько дней, 24 июня 1519 года, после безуспешной борьбы с сепсисом умерла также 39-летняя Лукреция. Ее останки упокоились в сакристии монастыря Тела Господня в Ферраре, где ранее был похоронен ее сын Александр. Здесь же нашли пристанище останки ее дочери, Марии Изабеллы, и последнего мужа, Альфонсо д’Эсте.

Какой же образ Лукреции Борджиа нам следует хранить в памяти? Несомненно, она была одной из самых ярких фигур в истории Церкви. Ей приписывается, заслуженно или нет, допущение ряда нечестивых поступков и интриг, во главе с кровосмешением. Джороламо Приули, венецианский летописец, назвал ее «величайшей куртизанкой Рима». Это мнение поддержал умбрийский летописец Матараццо. Книга Томмазо Томмази «Жизнеописание Чезаре Борджиа» еще сильнее ухудшила ее репутацию. В литературе ее представляли, как женщину жадную, неверную, опасную, «чудовище-кровопийцу в женском обличье». Сегодня ее считают особой весьма поверхностной, избалованной роскошью, при этом довольно подверженной манипуляциям со стороны отца и брата, что делало ее удобным инструментом в политической жизни Ватикана того времени. В то же время начиная с XIX века многие историки, особенно связанные с Церковью, пытаются реабилитировать Лукрецию Борджиа, доказывая – с разной степенью успеха – ложность мифов, которые разрослись вокруг ее фигуры. Немецкий историк Фердинанд Грегоровиус написал: «Никто не хочет поверить в то, что Рим и папский двор ее не испортили, но в то же время никто беспристрастный и честный не может доказать, что она совершала приписываемые ей низкие деяния». Подобного мнения придерживался Людвиг фон Пастор: «Хотя мы знаем, что она не смогла уберечься от развратной атмосферы общества, в котором жила, необходимо подчеркнуть, что она не была таким чудовищем, каким ее представляла часть клеветнической и гонящейся за сенсациями историографии».

Правда и в том, что некоторые компрометирующие подозрения, очерняющие Лукрецию, подтверждаются убедительными доводами. Внимательно проследив жизнь папской дочери, можно заметить, как много кроется в ней противоречий: с одной стороны, мы видим женщину, оказавшуюся в заложниках собственной семьи, где родственные отношения имеют первостепенную важность; с другой же стороны, особенно в Ферраре, она предстает как рьяная защитница домашнего очага и женщина набожная, покровительница культуры и искусства, пользующаяся подобающим ее положению и месту в обществе уважением.

Бесспорно, она была женщиной, знающей горькую правду о жизни и полной противоречий, как и сама эпоха, в которую она жила. В ее время религия не была личным делом тех, кто ее исповедует, а являлась средством для достижения политических целей; период Ренессанса – это также эпоха ожесточенной политической борьбы, интриг, насилия. Лишь со временем бесконечное расхождение между моральными ценностями, которые исповедовала Лукреция, и эталонами, навязанными ей деспотичным отцом, нашли выход в ее противостоянии отцу и брату, а также в не дающем покоя метании между родом Борджиа и поисками спасения для себя самой.



Опубликовано 30.05.2017 admin в категории "2. Средние века (V - XV вв.)", "История Европы