Литература и идейная жизнь на Руси в середине XII века

Летописи

Памятники оригинальной русской литературы середины XII — первой трети XIII столетия освещают разнообразные явления культуры своего времени. Созданные представителями книжников и отражающие прежде всего их взгляд на окружающий мир, они, тем не менее, способны рассказать многое и о других слоях древнерусского общества. Книжники жили в гуще реальной жизни, живо реагировали на ее успехи и сложности, не были чужды сильных мира, а с амвонов церквей, будучи в массе своей людьми духовного звания, обращались к своей разноликой пастве, которая таким образом знакомилась со многими идеями духовной и интеллектуальной элиты.

Одним из важнейших жанров древнерусской литературы оставалась летопись. Летописцы верили, что история представляет собой итог взаимоотношений всемогущего Бога и людей, наделенных свободной волей. Вглядываясь в события своего времени, они пытались понять таинственный механизм этих отношений и уберечь читателей от повторения ошибок прошлого, уже навлекавших на землю гнев Создателя. Однако, кроме религиозного долга, влияние на летописцев оказывали и их политические пристрастия. С наступлением раздробленности — это влияние усилилось. Наряду с Киевом и Новгородом в XII — начале XIII столетия появился ряд новых центров летописания — Чернигов, Переяславль Южный, Ростов, Владимир, Переяславль Залесский и др. Работавшие там летописцы не обладали уже тем общерусским взглядом, который отличал авторов «Повести временных лет», и зачастую замыкались в местных делах и интересах. Однако возникшее в прежнюю эпоху представление об историческом единстве Руси отброшено ими не было. Показательно, что «земельные» летописи этого времени обычно начинаются с «Повести временных лет», а их авторы нередко обращаются за материалами к коллегам из других княжеств.

Из летописного наследия этой эпохи в относительно сохранном виде до нас дошли всего несколько летописных традиций: ростовская и владимирская — в составе Лаврентьевой летописи, новгородская — в составе Новгородской I летописи, киевская XII века — в составе Ипатьевской летописи. Кроме того, в Ипатьевской летописи сохранилось придворное летописание князя Даниила Галицкого за первые десятилетия XIII столетия. Все эти памятники исторического повествования отличаются друг от друга и по форме, и по идейному содержанию.

Многословная и подробная киевская летопись плавно реагирует на частые смены власти в городе и не несет какой-то явной политической идеи. Летописание суздальских князей, изобилующее религиозной риторикой, напротив, пронизано четкой доктриной — доктриной сильной княжеской власти, явившейся в новой богоизбранной земле (те же идеи встречаются во многих не летописных памятниках суздальской литературы этого времени). Владычная (епископская) летопись Новгорода отличается деловитостью и лаконичностью, однако за таким стилем в ней проглядывает уверенность в богоугодности новгородских интересов и новых политических порядков. Светская по окраске летопись Даниила Галицкого отражает интересы и идеалы дружинной среды. Она представляет собой жизнеописание князя Даниила Романовича, выполненное книжником, который был всецело предан своему герою и предпочитал отвлеченным рассуждениям подробности политических и военных коллизий. Продолжилось развитие таких жанров древнерусской литературы, как агиография (жизнеописания святых и история реликвий) и гимнография (церковно-литургическая поэзия).

В центре внимания агиографов и гимнографов этого времени — духовная история Руси и ее отдельных земель. Иногда в памятниках этих жанров можно уловить и политические мотивы. Самым крупным и интересным агиографическим событием рассматриваемой эпохи стал Киево-Печерского патерик — разделенное на несколько десятков новелл повествование об истории и подвижниках знаменитой обители. Патерик можно без преувеличения назвать энциклопедией русской монашеской жизни. Сложился он в первой трети XIII столетия в ходе переписки двух книжников (печерского монаха Поликарпа и владимиро-суздальского епископа Симона), но включил в себя и более древние тексты — начиная с XI века.

Из крупных жанров литературы следует отметить и гомилетику — духовные поучения. Их адресатами становились представители различных социальных слоев — от князей до простолюдинов. Знакомство с этой литературой позволяет понять, какие общественные пороки в наибольшей степени тревожили проповедников. Ими оказывались языческие пережитки, злоупотребления княжьих мужей, нерадение духовенства, недостаточная укорененность церковного брака, пьянство. Впрочем, проповедники не только бичевали пороки. Многие из них старались повести свою паству по пути более глубокого знакомства с истинами веры. Именно к этому стремился в своих проповедях епископ Кирилл Туровский — самый яркий и плодовитый русский писатель XII столетия.

Русская книжность последнего домонгольского столетия дошла до нас очень фрагментарно, и некоторые жанры представлены единственными памятниками. Таков жанр «хожений» — сохранилось описание лишь одной паломнической поездки — новгородца Добрыни Ядрейковича, побывавшего в начале XIII века в Царьграде. Уникальным является и такое светское эпистолярное произведение, как «Слово Даниила Заточника». Это полное самоиронии и житейской мудрости письмо к князю образованного человека, надеющегося получить приглашение на службу.

Среди памятников русской литературы XII века особняком стоит и «Слово о полку Игореве» — анонимный шедевр эпической дружинной поэзии. Литературная исключительность «Слова» даже порождала сомнения в его подлинности (рукопись поэмы погибла во время московского пожара 1812 г.). Однако большинство специалистов уверены, что памятник возник вскоре после самого похода Игоря в 1185 году. Автора восхищает сила и благородство русских князей, но он горько переживает из-за их частых «крамол», мешающих «загородить Полю ворота» и защитить «землю Русскую». Русь для него — нерасторжимое целое, спаянное единой историей и общими бедами современности.

Отзвуки литературной манеры, в которой создано «Слово», можно отыскать в некоторых других сочинениях той поры. В этой манере соединились яркая и поэтичная образность устных сказаний, традиция которых уходит в языческое прошлое, с новым, христианским, восприятием жизни.



Опубликовано 18.08.2017 admin в категории "6. Культура России", "История России