Исторический портрет Петра I

Петра

Кто же он?

Кто он был, мальчик выросший в императора? Выведший из ботика русский флот, из Руси Россию, из бояр дворянство, из далёкой Тартарии российские Европии?

Жестоким властелином, на костях и крови строившим города, или просветителем и отцом нации?
Многогранен как его характер, так и его деяния. Всё переустройство Пётра I само подобно строительству Петербурга – ведь переустройство велось тысячами и тысячами жертв. Но выросло на этих жизнях наше величие. Бывает ли по-другому?

Порывы юного Петра

С детства будущий первый император России был порывист и не системен. Образование он получал «чему-нибудь и как-нибудь», был предоставлен сам себе, но будучи активным и деятельным в юношеской игре заложил основы русской армии и флота. Всё участие в жизни государство для Петра сводилось к забавам и присутствии на торжествах.

В XVII веке Россия ощутимо отставала от передовых европейских стран и у Петра Алексеевича были все возможности исправить ситуацию коренным образом. Быстро придя к власти, отняв трон у своей старшей сестры, Пётр буквально через 6 лет с начала самостоятельного правления предпринимает Первый Азовский поход.

Поспешные действия редко заканчиваются удачей. И этот поход не стал исключением. Но как только в Воронеже был создан флот, с его помощью молодой Пётр Алексеевич во Втором походе с лёгкостью завоёвывает Азов. Эта первая победа даёт понимание царю всей важности флота, современной европейского типа армии.

Затем последовало Великое посольство, в котором Пётр участвовал инкогнито. Это путешествие имело множество целей – найти союзников в войне со Швецией, познакомится с кораблестроением на верфях Голландии и Англии. Первая цель достигнута не была, зато знания, полученные от кораблестроителей, Пётр I употребил для собственного флота.

«А царь-то – антихрист!»

Приехав из Великого посольства, Пётр начинает несистемные и радикальные реформы. Преследует старообрядцев и всех несогласных с новшествами. Жесточайшим образом подавляет стрелецкий бунт. Самолично стрижёт бороды, остервенело отрезая вместе с ними остатки старого порядка. Но вырезать старину из голов ему не удалось.

Многие из традиционалистов считали молодого царя чуть ли не антихристом. Образ этот подкреплял созданный им в 18 лет Всешутейший, Всепьянейший и Сумасброднейший Собор – смелейшая пародия на католическую и православную церковь, глумление над основой тогдашней российской жизни. Полностью приняла нововведения лишь самая верхушка, остальная Россия ещё не скоро придёт к европейскому укладу жизни.

Но при всей решительности и жёсткости Петра Великого в создании полицейского государства царь был наипервейшим слугой этого самого государства. Но слуга этот резко поворачивал страну к Европе, готовил к войне со Швецией, лишал, навязывал – изменял.

После первого поражения под Нарвой царь с ещё большим усердием принялся за формирование боеспособной армии. Усилия Петра не прошли даром – война неуклонно двигалась к завершению и закончилась победой России и её союзников.

«Загнивающий феодализм»

Феодализм к XVIII веку уже изживал себя. Интересы страны требовали зарождения капитализма, а значит исчезновения или, по крайней мере, смягчения крепостничества. Пётр же продолжал углублять, закрепощать, расширять и без того огромные права дворян. Всё это приведёт в будущем к крестьянским войнам времён Екатерины II. Вот как каждый правитель готовит страну и проблемы своим преемникам.

Весь этот контраст, вся эта противоречивость того, что нужно, и того, что делалось –  окрасило всё время правления первого императора России. Эпоха, состояние страны в целом, неизменно влияют и на действия монарха. Так, противоречивость экономических и социальных тенденций вылилась в противоречивость реформ и деяний Петра.

Война пушек и идей

Помимо работы с армией, создания эффективной артиллерии, Пётр Алексеевич много внимания уделял и деятельности, которую в пору назвать по-современному информационной войной. Главным оружием этой идеологической и информационной борьбы стали «Ведомости». Пропаганда активно помогала ведению войны. По приказу Петра переводились исторические труды об античных битвах и о войне со Швецией, чтобы на фоне исторического полотна победа прозвучала ярче.

Первая морская победа России – у мыса Гангут, начала череду многих и многих знатных битв, из которых русские выходили победителями. В ознаменование победы в Гангутском сражении на воротниках русских моряков появилась полоска. Вторая появится после битвы при острове Гренгам, которая завершила Великую Северную войну, длившуюся двадцать долгих лет. Сражения близ Эзеле, при Гренгаме венчают начало славы Балтийского флота. Северная война стала поистине для балтийских моряков боевым крещением. А для России это было начало пути от царства к империи, занимающей одно из центральных мест среди европейских держав.

Победа была одержана. В 1721 году был заключён Ништадский мир. Россия получила выход к Балтийскому морю, а Швеция стала второстепенной державой, потеряв все владения в континентальной Европе.

Как и многие победы и достижения, победа в Северной войне обошлась разорением страны в финансовом плане. Сам Пётр Алексеевич признавал, что «все ученики науки в семь лет оканчивают обыкновенно, но наша школа троекратное время была. Однако ж, слава Богу, так хорошо окончилась, как лучше быть невозможно».

Модернизация калёным железом

Население России при Петре выросло на 4 миллиона человек. Территория обрела почти что современный вид (движение на восток, присоединение Камчатки). При всех плюсах социальных, экономических и административных реформ, при основании путей для восхождения по карьерной лестнице трудом, а не родством, институт крепостничества расширился и закрепился, законсервировался, готовя новый кризис.

Но изменения в культуре не так однозначны. Пётр I можно сказать сжёг русскую культуру в боярской среде. Но в золе этого пожарища смогли взойти ростки дворянства и европейской российской культуры. Хотя надо отметить, что и сам Пётр не смог стать от большого желания европейцем. Заграницей удивлялись его простоте и некоторой грубости. Могущий великан под два метра Пётр Алексеевич был русским, таким же мужиком с широкой душой, любящей шутки, покутить, победокурить. Он по-русски от души награждал, возносил людей и так же по-русски в приступах невероятного гнева наказывал.

Лишь с эпохи Петра в гишториях, написанных за рубежом, начинают говорить о «российских Европиях». Лишь после Петра возможно гражданское общество в своём зародышевом, но всё же реальном виде. Прорубленное однажды окно в Европу стало пропуском как полезных государству опытов устройства страны, так и лазейкой для опасного власти вольнодумства. А ведь Пётр Алексеевич положил жизнь на создание именно абсолютистского государства.

Но следует ли однозначно воспринимать выжигание русской соборности и традиционности? Мы живём, мало того, что плодами европеизированной Петром России, но с 90-х и вовсе протестантской, во многом, культурой, с протестантской (читай глобализированной, читай вестернезированной) ментальностью. Наше поколение, резко полюбившее Российскую империю, порой с любовью вспомнит о допетровской, «истинной Руси» (хотя о жизни тогдашней, конечно, представление ещё хуже, чем о дореволюционной). Но если разобраться – мало кто хочет быть отданным замуж насильно, сидеть безвылазно дома, без возможности присутствия на увеселениях, падать на колени перед царём, снимать перед домом, где находился царь, шапку (даже зимой в мороз). Всё это было до Петра и было им отменено.

Но при этом Пётр I основал институт эффективного доносительства – отныне государево слово и дело без разбору попадало к верховным сановникам. Не скоро ещё после реформы императора поток доносительств о государственных преступлениях отрегулируют.

До последнего вдоха – слуга Отечества

Можно долго спорить, но то, что при Петре Алексеевиче Россия пережила идеологический расцвет, затмивший времена Ивана III – это факт.

При Иване Великом мы получили герб в виде двуглавого орла, получили великого князя, при нём Московия вновь стала Русью, собрала земли и силы, освободилась от ига. Падение Царьграда дало нам миссию, и Третий Рим понёс её сквозь века.

Падение Швеции как гегемона севера дало нам шанс стать той самой Гардарикой, могучей страной городов, восхищающей древних викингов. И эпитет этот, переводимый как «страна городов», действительно применим к России времён императора Петра.

В последние годы император много болел. Боль от недуга была настолько сильна, что Пётр кричал ночи на пролёт. Но он не переставал заниматься государственными делами. Несмотря на требования медиков, ездил осматривать новые каналы, давал аудиенции. Пока наконец перо в очередной раз не выпало из слабой руки, не дописав всего одно слово «Отдайте всё…». Имя, оставшееся неизвестным, вовлекло страну в долгую эпоху дворцовых переворотов.

Совершенно естественно, но занятно, что на фоне таких неоднозначных фигур, через жертвы ведущих Россию к величию, Грозного, Петра, Ленина, все остальные властители теряются. Переломы ярки, они важны, они разрушительны. Они, как и любой кризис, решают судьбу страны, возвышают её, но сначала лихорадят.

Таков Пётр I – безусловно великий правитель России, в этом моменте согласны даже самые ожесточённые его критики.



Опубликовано 02.07.2017 admin в категории "4. Российская империя (XVIII - XX вв.)", "История России