Гренландия в прошлом и настоящем

Гренландия

Первые исследования

Сурова и неприветлива Арктика. Много месяцев длится там полярная ночь, покрыто льдами полярное море, а над огромным островом Гренландия простирается мощный ледяной покров. После многих веков борьбы лишь около 110 лет назад человек достиг Северного полюса, и там оказалось только оледенелое безбрежное море. Пролетали над Северным полюсом аэропланы и дирижабли, и впервые в истории в 1937 г. уже не к полюсу, а от полюса четыре отважных советских исследователя начали свой замечательный путь на льдине.

Борьба за Арктику продолжается уже более 2000 лет. Еще (в 325 г. до н. э. предприимчивый грек Пифей из Марсилии (Марсель) пытался раздвинуть узкие пределы, знакомого древним мира. Пройдя Геркулесовы столбы (Гибралтарский пролив), он миновал берега Бретани и мимо Вергиона или Гибернии (Ирландия) и Альбиона (Британия) проплыл до самых высоких широт, где когда-либо появлялся эллин или римлянин, – до Гебридских, Оркнейских и Шетландских островов. Еще дальше к северу лежала таинственная Туле, но Пифей ее не достиг. Островитяне рассказали ему, что в однодневном переходе за Туле лежит «мертвое», или замерзшее море, что дальше нет ни земли, ни воды, ни воздуха, а распространена непроходимая и холодная смесь всех этих «элементов».

Больше тысячи лет после Пифея никто, кроме безвестных бретонских, ирландских и норвежских рыболовов, не рисковал заходить так далеко на север. Лишь в VIII в. на завоевание Арктики устремились отважные норманны. Они завладели Фарерскими островами (725 г.), один из их викингов, Наддод, открыл в 861 г. Исландию. Туда, в новую благословенную страну, якобы «текущую млеком и медом», в 871–874 гг. двинулись массы переселенцев из Норвегии. Пионеры, побывавшие в Исландии, хвалили ее пышные пастбища, богатый лов рыбы, тюленьи промыслы, птичьи горы, обильный плавник.

А затем наступила и очередь Гренландии. Один из неукротимых бороздителей моря Гунбьерн, отнесенный в 876 г. бурей от Исландии, первым увидел шхеры и далекие берега какой-то новой страны на западе от Исландии, но настоящим пионером Гренландии был Эрик Рыжий. Раздоры и кровная месть изгнали его из Норвегии, и он со своей дружиной отплыл в Исландию. Но здесь Эрик за убийство был присужден к трехлетнему изгнанию из страны. Покинув с дружинниками Исландию, он обогнул южную оконечность Гренландии (м. Фарвелль), поднялся вдоль западного берега и основал свой стан в Юлиансгабе, где и провел три года. Вернувшись затем в Исландию, Эрик не захотел там остаться, расхвалил «Зеленую землю» – Гренландию и своими рассказами о богатствах и приволье страны увлек туда за собой толпы народа.

Ни раньше, ни позже в истории не было такого массового движения в эту полярную страну. Более 700 чел. на 25 кораблях устремилось в Гренландию. Часть кораблей была отогнана бурями обратно, часть потонула, но все же 14 из них достигли цели и высадили на берег сотни колонистов.

Гренландская колония норманнов

Новоселы заняли зеленые берега морского побережья и фьордов и в глубине их построили фермы или хутора. Развалины этих ферм теперь часто находят на самом краю ледников среди каменистых полей, поросших скудным оленьим мхом. Поселения быстро множились, и вскоре число хуторов достигло 280. Они были сосредоточены около двух центров – Западного селения на севере и Восточного селения на юге.

Восточный берег страны и тогда оставался незаселенным.

В описании этого путешествия, а также более ранних или следующих нет и намека на дрейфующий или неподвижный лед, тот лед, с которым с трудом справляются теперь мощные ледоколы.

Короли Норвегии зорко следили за успехами колонистов и в 1261 г. успели навязать им свою власть. Гренландия после более чем 300-летнего независимого существования согласилась платить норвежским королям подати и виру.

Первые годы колонизации Гренландии были годами ее процветания. Население страны достигло 3 тыс. чел., причем для своего существования оно использовало в основном местные ресурсы. В число указанных 3 тысяч, не входили более древние обитатели Гренландии— скрелинги (эскимосы). В то время они жили где-то далеко на севере, охотясь за тюленями, жмущимися всегда к кромке льда. Впрочем, остатки их жилищ и кожаных лодок в южной Гренландии нашел еще Эрик Рыжий. В XIII в. норманны проникали далеко на север Гренландии, нигде не встречая скрелингов.

Тысяча лет отделяет нас от колонизации Гренландии норманнами. Ничего, кроме развалин и могил, не осталось от древних насельников Гренландии, и сама память о первых смелых завоевателях Арктики почти исчезла у народов Европы. Лишь древние северные саги сохранили имена этих пионеров.

Около 100 лет назад в газетах Америки и Европы появились сенсационные сообщения, будто бы в вечных льдах Гренландии открыты могилы, в которых нетронутые тлением, в полном вооружении, с длинными седыми бородами непробудным сном спят древние северные богатыри. В действительности были раскопаны в каменистой и торфяной почве скромные могилы, где нашли только полуистлевшие скелеты, иногда окутанные саванами, и бедную утварь. По некоторым данным было установлено, что часть остатков относится еще к XI–XIII вв.

Дания, которой теперь принадлежит Гренландия, произвела тщательное исследование находок как на месте, так и в лабораториях Копенгагена, Легендарные «воители», покоившиеся в могилах колонии Герьельфснесс, оказались скромными скотоводами и пастухами. Результаты исследований дали сведения о жизни рядовых поселян седой древности на окраине культурного мира и ценнейшую коллекцию средневековых одежд, которой нет равной в мире.

Конечно, Эрик Рыжий, вероятно, сильно преувеличивал, когда расписывал молочные реки и кисельные берега Гренландии и зазывал в свои новые владения колонистов. Однако несомненно, что страна эта тысячу лет назад была теплее, природа ее богаче и более благоприятна для жизни человека европейской культуры. Правда, хотя в Гренландии и производились скромные попытки разведения овощей и злаков, вроде ячменя, но уже с самого начала колонизации или по крайней мере с XIII в. хлеб был редкостью, и многие из колонистов даже не знали, какой он имел вид, а другие ели его только в большие праздники. Основой питания были молочные продукты, часть которых (сыр, масло) вывозилась даже в Европу. Скотоводство (коровы, овцы, козы) было сильно развито; по сохранившимся руинам загонов и хлевов и теперь еще можно подсчитать, сколько скота имела Гренландия в свои красные дни, иногда там, где теперь невозможно прокормить даже годовалого теленка.

Кроме продуктов молочного хозяйства, Гренландия вывозила шкуры и моржовую кость. Но вскоре сбыт шкур стал хуже: для Западной Европы открылся более близкий и выгодный меховой рынок Московии.

Одной из причин гибели гренландских норманнов была монополия норвежских королей в торговле с этой северной колонией. Частные корабли не смели торговать с Гренландией, а королевские суда часто годами не посещали приходившую в упадок колонию, оставленную на произвол судьбы в борьбе с суровой природой. Последнее достоверное сообщение о возвращении корабля из Гренландии дошло до нас от 1410 г., затем нить, связывавшая эту страну с Европой, окончательно оборвалась.

Все настойчивее напирали льды, климат становился все суровее; с севера показались скрелинги. Между старыми и новыми хозяевами начались споры, возникли войны. В 1379 г. на Восточное селение напали эскимосы. О битвах с европейскими поселенцами воспоминания сохранились у эскимосов и доныне. Как только равновесие было нарушено, – колония погибла.

Хотя культура поселенцев с их скотоводством и стояла намного выше эскимосской, она совершенно не соответствовала изменившимся условиям страны, а поселенцы не покидали европейского уклада жизни. Лишенная притока свежей крови, оставленная без какой-либо поддержки в годы тяжелых бедствий, может быть во время падежа окота, переставшая интересовать норвежских королей, не имевших от Гренландии особых прибылей, колония исчезла почти без следа.

Климат острова Гренландия во времена норманнов

Изучение состояния могил и погребенных в них тел дает многое для истории климата Гренландии со средних веков.

Самые древние могилы являются наиболее глубокими. Более древние гробы сделаны из хорошего крупного привозного леса. По мере похолодания и оскудения колонии на выделку гробов шел все более мелкий материал из плавника, и, наконец, умерших стали закапывать в неглубокие ямы, заворачивая тело просто в саван. Даже клавшиеся в руки покойнику деревянные кресты, часто с надписями, показывают по мере веков резкую деградацию. Теперь гробы, в которых часто не сохранилось почти никаких следов тел, лежат в вечной мерзлоте, и если бы покойники были прямо положены в нее, то они, конечно, не подвергались бы разложению в такой степени, какая наблюдается сейчас. Ясно, что гробы закапывались в оттаявшую почву. Это подтверждается и тем, что местами гробы и остатки трупов проросли мелкими корешками растений, теперь также уже не живущих в этой почве.

Изучение скелетов показало, что к концу существования колонии переселенцы сильно измельчали; среди них была очень развита детская смертность и смертность в молодом возрасте, до 30 лет, на костях обнаружены следы рахита, туберкулеза, сколиоза.

Руины ферм местами находятся на самой окраине льдов, куда ничто не привлекало бы селиться человека, пришедшего из мягкого климата Европы. Каково же было состояние льдов в это время вокруг Гренландии, в Гренландском море и Баффиновом заливе?

В описании самых древних путешествий норманнов нет упоминания о льдах, препятствовавших плаванию кораблей: страшны были только бури, с которыми трудно было справляться маленьким норманнским ладьям, поднимавшим 15–20 чел. Описание маршрутов, которыми норманны плыли из Исландии в Гренландию, показывает, что их путь шел сначала к восточному берегу Гренландии, вдоль которого еще так недавно плыла льдина папанинцев; затем, огибая м. Фарвелль, они поднимались к северу вдоль западного побережья. Первое упоминание о льдах встречается только от 1130 г., а еще позже, в XIII в., пришлось изменить и маршрут кораблей, держа путь южнее прежней линии. Таким образом, уже через 200–250 лет по заселении страны климат ее стал значительно холоднее, и условия жизни труднее.

Что представляет Гренландия теперь?

Громадный остров почти на всей площади покрыт мощным ледниковым покровом, который занимает 1,7 млн. кв. км. Лишь вдоль западной окраины остается непокрытая льдами полоса от 50 до 200 км ширины, которая, вероятно, частью вообще не покрывалась льдам: и где растительность переживала суровее времена ледникового периода. Настоящего леса в Гренландии теперь нет, хотя южное ее окончание лежит на широте Санкт-Петербурга, а под 63° с. ш. в Норвегии еще вызревает грецкий орех (конечно, в культуре). Такова резкая разница в климате, создаваемая ледяным покровом, хотя между Гренландией и Норвегией и проходит Гольфстрим, которому северо-западная Европа обязана своим гораздо более мягким климатом, чем тот, который наблюдается под одинаковыми широтами в восточной Азии и в Америке. В Гренландии теперь растут только мелкие ивы и чахлые кривые березки, местами образующие жалкие колки. Летом на короткое время устанавливается теплая, даже с жаркими днями погода, вырастают пышные травы, склоны покрываются яркими цветами. Но подул холодный ветер, пошел снег, и страна вновь погружается в долгую зимнюю спячку.

История норманнских колоний в Гренландии показала, что за последние 1000 лет климат страны испытал некоторые колебания в ту и другую сторону (норманны нашли на юге Гренландии жилища и лодки туземцев, следовательно, до прихода колонистов климат там был суровее). Все же и во время норманнов Гренландия не была теплой страной, и тогда внутренняя часть ее была скована льдом, наследием ледникового периода.

Климат Арктики в третичном периоде

Но было и такое время, когда в Гренландии и во всей Арктике было вероятно теплее, чем у нас в Крыму. Близ о. Диско и селения эскимосов Атанекердлук находится знаменитый ископаемый лес Гренландии на высоте 600 метров над уровнем моря. Исследователи, которые осматривали этот лес, поражались, увидев стволы более чем в обхват человека! На о. Диско и на берегу Гренландии находятся и многочисленные отпечатки листьев разных растений. Но как далеко это время, когда гренландский лес терял свой зеленый убор, заносившийся потом песком и илом! Это было начало третичного периода, эпохи эоцена и олигоцена, отделенные от нас не менее чем на 40 или 50 млн лет.

Известный исследователь ископаемой флоры Гренландии и всей Арктики швейцарский проф. Оствальд Геер установил, что часть гренландских растений еще гораздо древнее, там имеются отпечатки листьев и от мелового, и от триасового периода, и даже от каменноугольного периода, от которого нас отделяют сотни миллионов лет. Среди третичных деревьев Гренландии встречались настоящий каштан, дубы, грецкий орех, ильм или вяз, платан, клены, ясень, кизил, виноград, ликвидамбар (растущий теперь только в Сев. Америке и в теплых частях Азии), сассафрас из семейства лавровых, тюльпанное дерево и много различных хвойных, преимущественно таких, которые теперь живут в более теплом климате. Третичная ископаемая флора Гренландии насчитывает 200 видов. Если это число уменьшить вдвое, оно все равно будет поражать, так как современная древесно-кустарная растительность огромной территории Кавказа, Крыма и всей Европейской части России насчитывает до 150 видов. Правда, пальм в Гренландии тогда не было, но климат ее, судя по характеру растений, был теплее климата средней Европы и приближался скорее к климату юго-западного Китая и юго-восточных штатов Америки с их влажным летом и мягкой зимой.

Из стран Арктики Гренландия была исключением. Такие же остатки флоры, третичного периода были найдены и в Исландии, и на Шпицбергене под 78° с. ш., и даже на Земле Гриннелля под 82 параллелью. Немало таких остатков и в пределах нашей Арктики; и приполярных стран: Новосибирские острова, север Якутии, Чукотский полуостров и Анадырский край изобилуют остатками богатейшей третичной флоры. Пользовалась благами теплого климата и студеная Аляска, там раньше росли даже пальмы, которых в Гренландии не было.

Если в средние века Гренландия и была «Зеленой землей», то потепление это было кратковременным, относительным, – периоды потепления и похолодания чередовались через несколько сот лет. Другое дело – теплый климат Арктики в третичном и меловом периодах. Для объяснения этого факта некоторые ученые допускают возможность самостоятельного движения материков и перемещение точек полюса, почему одни и те же участки земного шара в разные периоды попадали под разные географические широты. Так считал, например, талантливый исследователь Гренландии А. Вегенер, нашедший преждевременную смерть во льдах этого огромного острова. По мнению Вегенера, в третичном периоде, по крайней мере, в его начале, к которому и относится сильное потепление Арктики, область Северного полюса лежала в Тихом океане, между Азией и Сев. Америкой, где действительно можно уловить для этого периода некоторые признаки похолодания по сравнению с настоящим временем. Полярный бассейн с Гренландией, Шпицбергеном и Землею Франца-Иосифа лежал тогда в средних широтах северного полушария, а Украина, Крым и Южный Урал – в области субтропиков или даже тропиков. Богатейшие скопления остатков вечнозеленых растений, пальм говорят о том, что Волынь, Киев и Южный Урал находились в области жаркого пояса. Предположение, когда-либо на всей Земле был теплый повсюду одинаковый климат, признается необоснованным.

Есть и другое объяснение причин теплого климата Арктики в третичном периоде и в средние века, которое не прибегает к помощи смелых гипотез о движении материков и полюсов. Эти взгляды принадлежат английскому ученому С. Бруксу. Он доказывает, что колебания климата более или менее отражаются на всей земной поверхности и связаны с увеличением притока солнечного тепла. Распределение же климатов на земном шаре зависит в основном от конфигурации суши и моря, проливов и течений. Действительно, аналогичные части земли в северном и южном полушарии часто совершенно различны по климату. Даже в одном полушарии на одних и тех же широтах наблюдаются различные климатические условия. Так, например, в южном полушарии лежит громадный полярный континент Антарктиды, скованный ледниками, площадь которых превышает 12 млн. кв. км. Если бы этот ледяной покров находился в северном полушарии, он достигал бы не только Мурманска, но и Торнео, северной Швеции и Норвегии.

Местами в северном полушарии наблюдаются не меньшие контрасты: ледниковый покров Гренландии достигает 60° с. ш., т. е. спускается почти до широты Санкт-Петербурга, Хельсинки, Стокгольма и Осло. Другие места земного шара обладают чрезвычайно теплым климатом по сравнению с расположенными под теми же широтами: теплый южный берег Англии, где на открытом воздухе растут лавры и мирты, Париж, Северная Италия лежат под теми же широтами, что и Сахалин, суровый Ньюфаундленд и Лабрадор. Южное полушарие было бы много теплее, если бы вместо огромного континента вокруг полюса расстилалось сплошное море, прямо сообщающееся с морями умеренного и теплого поясов.

В северном полушарии фактором, увеличивающим суровость климата, является замкнутость полярного бассейна, создающая условия для возникновения и накапливания льда. Брукс считал, что в эпоху норманнов полярное море не замерзало вовсе, или только зимой возникало ограниченное ледяное поле, таявшее летом.

Из сказанного ясно, какие разнообразные климатические условия создаются под одними и теми же широтами, где приток солнечного тепла совершенно одинаков. Еще большие колебания климата можно представить себе, если допустить вековые усиления и ослабления притока солнечной энергии. Теплый норманнский век Гренландии Брукс и объясняет такой вспышкой. К концу средних веков, по его мнению, создались условия, при которых Ледовитый океан замерз и уже не оттаивал с тех пор ни разу, хотя имеются указания (например, плавание Скорзби), что временами и там создавались обширные пространства свободного ото льдов моря.

Но вероятно никакие изменения очертания суши и моря не могли бы сделать полярную область, Гренландию и тем более Землю Эллесмира и Гриннелля, тем цветущим садом, каким они были в третичном периоде. Препятствием для этого служит долгая ночь, каждый год на многие месяцы одевающая полярную область. В иные геологические эпохи полярные льды могли и не существовать, ледяные поля пака в океане могли появляться и исчезать, – может быть, как во времена Эрика, открытый океан мог простираться до самого полюса, но полярная ночь из года в год неизбежно одевала эти гиперборейские пределы, о которых с содроганием писали древние географы. Леса каштанов, буков и платанов едва ли были бы когда-нибудь мыслимы под широтами Шпицбергена и северной Гренландии. Только опираясь на идеи А. Вегенера, можно удовлетворительно объяснить прошлое.