Фенимор Купер. Первый писатель США

Купер

В первой половине XIX века Купер был наиболее популярным в Европе американским писателем. Его влияние испытал Бальзак. С любовью писала о нем Жорж Санд. Его высоко ценили Лермонтов и Кюхельбекер. Белинский сравнивал его с Шекспиром, а Горький подчеркивал огромное воспитательное воздействие его героев. В Соединенных Штатах творчество Купера знало и годы всеобщего признания, и периоды яростных нападок, но не равнодушия. Новизна материала, острота поставленных проблем и талант писателя обеспечивали ему внимание публики и критики на протяжении всего творческого пути.

Детские годы в поместье отца в штате Ньо-Йорк, учеба в поселке Куперстаун (основанном отцом) и в Олбени познакомили, его с жизнью: сравнительно недавно заселенных районов, где еще можно было увидеть первых колонистов-европейцев этих мест. Он не закончил курс учебы в Йельском колледже. Служба в торговом и военном флоте США (1806—1811 гг.) дала ему запас впечатлений о тяжелом и романтичном труде моряков. Когда он зажил как провинциальный помещик, тянущийся к литературным занятиям, память о виденном в детстве и юности оказалась для него неисчерпаемым источником материала.

Хотя отец, сторонник федералистов, внушал ему недоверие к демократическим порядкам и убеждение, что политика — «дело джентльменов», все же первый зрелый роман Купера «Шпион» (1821 г.) был проникнут не только патриотическим пафосом, но и искренним восхищением героизмом простых американцев в годы революции. Роман был неоднозначно воспринят общественностью.

Сходные достоинства и слабости присущи и самому известному из «морских» романов Купера – «Лоцман» (1824 г.). Среди других произведений этой направленности выделяются «Красный корсар» (1827 г.) и «Пенитель моря» (1830 г.). А выделяются они характерными для романтической литературы чертами: драматизмом конфликтов, занимательностью фабулы, колоритностью образов, поэтичностью изображения моря и т. п.

Уже в произведениях 20-х годов проступало свойственное Куперу острое ощущение противоречивости общественного уклада США. 30-е же годы ознаменовались решительной переоценкой ценностей. Пребывание в Европе (1826—1833 гг.) помогло ему познакомиться с различными типами государственного устройства. Он стал свидетелем революционных событий начала 30-х годов во Франции. Его размышления о судьбе индивида в условиях деспотического правления нашли отражение в романах на сюжеты из европейской истории («Браво», «Гейденмауэр», «Палач»). Непримиримей стало его отношение к порокам демократии на родине. Откровенно полемичны его произведения, опубликованные по возвращении на родину: политические эссе «Письмо к соотечественникам» и «Американский демократ», романы «Моникины», «Домой», «Дома» и др.

Заключавшаяся в этих произведениях критика общественных институтов и нравов вызвала возмущение американской прессы. Купера обвиняли в утрате патриотизма. Подобные упреки были необоснованными. Писатель со страстной заинтересованностью всматривался в политический строй США, сравнивал его с государственными системами других стран, и выводы его были двойственными. Купер — патриот, гордившийся тем, что его родина во многих отношениях оставила позади другие государства. Но в суждениях писателя ощущается раздраженность человека, не желающего закрывать глаза на недостатки в жизни США и страстно добивающегося их устранения. Их он изобразил в «Моникинах», своеобразном подражании роману Свифта.

Противоречивость взглядов писателя более четко выступила в публицистической работе «Американский демократ», критически анализировавшей особенности общественной жизни США, но в ряде вопросов близкой консерватизму федералистского толка. Неизменным оставалось его отвращение к сути демократии. Купер ясно осознал несовершенство гражданского равноправия, провозглашенного американской революцией. Укрепление власти «аристократии доллара» внушало ему ужас, возраставший с течением времени. Однако и сам принцип демократии он принимал лишь в очень ограниченном смысле — как равное использование гражданами своих прав в той мере, в какой это «практически возможно». Ему казалось, что полное общественное равенство означало бы уничтожение цивилизации, так как, дескать, невозможно поднять всех до высочайшего уровня вкусов, и попытки добиться равенства должны будто бы низвести общество до самого низкого уровня. Купер доказывал неизбежность превосходства «джентльменов», получивших более утонченное воспитание. В то же время он признавал право каждого добиваться более высокого общественного и материального положения, права совершенствовать свою личность.

Может показаться непонятным акцентирование Купером права каждого совершенствоваться, повышать образование. Чтобы понять это, стоит вспомнить сетования Брекенриджа, что в Америке над человеком нравственным и образованным легко мог взять верх любой карьерист, способный на панибратство с недалекими обывателями. Действительно, честолюбивые или корыстные демагоги в борьбе за выборные должности добивались популярности, выставляя напоказ мнимую демократичность (выражавшуюся в простоте вкусов, одежды, образа жизни, в отсутствии «формального» образования) и нападая на соперников — «аристократов», чье поведение и образование грешило утонченностью. Купер же, мечтавший «оздоровить» демократию с помощью землевладельцев из кругов колониально-поместного дворянства, стремился доказать, что образованность и утонченность вкусов «джентльменов» не исключала демократичности убеждений, а «плебейским» стилем жизни мог маскироваться заурядный карьеризм.

Наблюдения приводили писателя к консервативному предположению, что право решающего голоса в государственных делах полезнее было бы предоставить меньшинству, обладающему нужным для политической деятельности богатством и досугом. Купер считал необходимым со временем избавить США от рабовладения, грозившего стране в будущем гражданской войной, но все же предостерегал от вмешательства во внутренние дела южных штатов и в унисон сторонникам компромисса напоминал, что религия не считала рабство преступным, что в его рамки могут укладываться и наилучшие взаимоотношения, а крепостные и бедняки Европы живут, дескать, не лучше американских рабов.

В публицистических романах «Домой» и «Дома» Купер развивал эти идеи, иллюстрируя их эпизодами, навеянными впечатлениями от пребывания в Европе и новой встречи с Америкой после возвращения. Вновь центральной проблемой стало сравнение английской конституционной монархии с республикой — США, причем первая казалась более косной, хотя и стабильной. Вторая же система представлялась более свободной, но чреватой потрясениями и разного рода опасностями для свободы индивида и для культуры. Главное зло писатель усматривал в растущем влиянии демагогов и невежд и в слепоте общественного мнения. Впрочем, хотя политические размышления и споры занимают в дилогии центральное место, содержание романов ими не исчерпывается. В первом из них Купер возвращался к любимой стихии морских приключений, второй же мотивами сюжета и кругом персонажей во многом предварял появившуюся через семь лет трилогию о борьбе за землю. Дилогия изобиловала выразительными сатирическими образами чопорных и высокомерных европейских аристократов и подражавших им проходимцев, нелепых в своем самомнении и вульгарности американских богачей-выскочек и самозваных защитников народа, извлекавших из показного демократизма политический капитал.

Всемирная известность Купера при жизни и сегодня связана в первую очередь с популярностью пяти романов о Кожаном Чулке. Их критикуют за растянутость, излишнюю нравоучительность, банальность любовных линий и схематичность образов юных героев. Однако, с течением времени не поблекли их достоинства — достоверное воспроизведение американского колорита, замечательное мастерство в изображении величественной природы, достойной мужественности человека, вступающего в ее царство. Сейчас стали еще очевидней нестандартность и национальное своеобразие типажа и сюжетных мотивов, а также новаторский подход Купера ко многим важным проблемам.

Создававшаяся на протяжении восемнадцати лет пятитомная эпопея превратилась в своеобразную хронику овладения европейцами новым континентом, рисующую опасную жизнь «пионеров» на землях, еще не покинутых индейцами, и быт молодых поселений, где возникает новый общественный уклад. Сюжет «Зверобоя» приурочен к первой половине 40-х годов XVII века, действие «Последнего из могикан» отнесено к 1757 роду, действие «Следопыта» — к концу 50-х годов, а «Пионеров» — к 1793 году. Последние эпизоды «Прерии» — примерно к 1805 году. Именно эти книги, сюжетами охватывающие шестьдесят лет истории страны и биографии центрального героя, более всех других романов Купера заслуживают названия исторических, хотя большая часть изображенных им событий не воспроизводит конкретные реальные происшествия и в них не принимают участия исторические лица. Отнести их к жанру исторических, а не просто приключенческих заставляет то, что писатель рисовал в них важнейшие процессы и глубочайшие конфликты народной жизни; причем в ходе повествования последние органично преломляются в душах и судьбах героев. Писатель заставлял читателей почувствовать, что это трагедия не только индейцев, но и европейцев, чьими друзьями они были или могли стать, и всего человечества, из жизни которого уходил народ, во многом достойный восхищения.

Трилогия, преподнесенная читателям как воспоминания трех поколений одного рода («Чертов палец», «Землемер», и «Краснокожие»), принадлежала к числу острейших произведений того времени. Правда, эти новые произведения не достигли художественного уровня лучших книг Купера и не воспринимались как новаторские в жанровом отношении в отличие от романов 20–30-х годов, в которых были сходные сюжетные мотивы. Первыми же строками трилогии автор оповестил читателей, что обратился к событиям далекого прошлого лишь затем, чтобы коснуться важных современных теорий. И действительно, внимание его было сосредоточено на актуальнейших проблемах — на сущности американской демократии и судьбе частной земельной собственности в республике. В этом отношении трилогия сродни полемическим романам «Домой» и «Дома» и публицистике Купера 30-х годов. Темой трилогии стала борьба за землю, которая достигла ко времени создания книг небывалой остроты и приобрела характер конфликта между крупными землевладельцами и арендаторами, отказывавшимися платить ренту за пользование землей, которую они обрабатывали в течение десятков лет. Эта борьба, доходившая до вооруженных столкновений, была живым, зримым опровержением иллюзий относительно гармоничности социальных отношений в Америке.

В подходе Купера к социальным проблемам ощущалась ограниченность позиции богатого наследственного землевладельца. Он скептически относился ко многим демократическим институтам, например, к американской системе образования, считая более целесообразным учить «немногих многому», а не «многих немногому». Социальная иерархия казалась ему необходимой, а достойной вершиной ее он считал крупных землевладельцев. В антирентистах он видел недоучек, выдвигавших ложные и опасные радикальные теории, разжигавших злобу, зависть и жадность. Попытки отменить долгосрочную ренту и передать участки в собственность арендаторам казались ему покушением на право собственности вообще и началом полной анархии, даже гражданской войны.

Но не следует в позиции Купера видеть лишь раздражение человека, боящегося потерять доходы. В предисловии к «Землемеру» он ставил актуальный вопрос. Если будет свергнута старая верхушка общества, кто займет ее место? Купер нашел ответ: место лендлорда займет спекулянт и ростовщик. К нему перейдут отнятые у владельца усадьбы земли; он один воспользуется «демократическими» институтами, заполучив подкупом или обманом голоса избирателей, а если будет выгодно, не погнушается и разбоем. Притом, надев маску «друга народа», добьется привилегий и влияния, которые и не снились джентльменам «старой школы».

Творчество Купера было важным новым этапом в развитии американской литературы. Критики справедливо отмечают новаторство писателя, создавшего первые образцы циклов романов, объединенных одним героем или построенных по принципу семейной хроники. Многим последователям он проложил дорогу своей работой в жанре «морского» романа и книгами, рисовавшими приключения пионеров в лесах и прериях.

В творчестве Купера американская художественная проза освобождалась от налета абстрактности, от изображения человека как статичного носителя пороков или добродетелей. Как следует из предисловий к романам, осознанной целью автора было воссоздание человеческих характеров, какими они были в действительности, изображение реального американского фона и, если требовал материал, подлинных исторических событий. В 20-е годы Купер выдвигал положения, близкие эстетике реализма; он преодолел упрощенную трактовку художественной правдивости как фактографической точности, осознал необходимость обобщения материала и отражения в произведении реального состояния вещей и идеалов художника. Обязанностью писателя представлялось ему раскрытие сущности явлений, часто скрытой их «видимостью». Эти принципы осознавались им в процессе творческого пути, но практически воплощались в его романах уже в 20-х годах. Романтическое же начало выступало в последних книгах о Кожаном Чулке отчетливей, чем в первых.

Впервые в литературе США в книгах Купера широкое полотно общественной жизни — войн, политических событий, личных судеб героев — развертывалось по законам романтической фабулы. Как и лучшим романам Вальтера Скотта, произведениям Купера присущ историзм; в них общественные конфликты и процессы раскрываются в их влиянии на судьбы индивидов.

Лучшие образы в книгах Купера индивидуализированы. Они не принимают облик традиционных обобщенных типов и не скрываются за гротескными масками чудаков (будь это чудаки-голландцы Нового Амстердама или эксцентричные англичане из Брейсбридж-холла). Писатель рисовал лица современников — их интересы, страсти, мелочи повседневной жизни. Правда, во многих случаях анализ духовной жизни героев не отличался глубиной их внутренний мир порой представляется одномерным.

В романах Купера перед читателем предстает Америка реальная, но увиденная глазами писателя-романтика. В настоящем и прошлом родины и европейских стран он отыскивал экзотический материал — будь это приключения воинов и охотников в дебрях лесов, необычные судьбы пиратов и контрабандистов, волнующие картины сражений на море и на суше или поразительная поэтичность и жестокость индейцев.

Романтической взволнованностью окрашены картины природы в его романах. Контрастное построение системы, образов и элементы романтической идеализации любимых героев — также характерная особенности его метода.

Даже в произведениях, с наибольшей достоверностью и объективностью изображающих американцев («Пионеры»), романтические тенденции дают о себе знать не только в интригующей загадочности героя и в построении фабулы, но и в авторском неприятии уклада жизни послевоенной Америки. Оно далеко выходит за рамки чисто эстетической реакции на прозаичность образа жизни. Купер остро ощущал растущие общественные противоречия, старался выявить их корни и последствия их влияния на судьбы людей. Это дает основание считать, что лучшими романами Купера начинался зрелый период развития литературы романтизма в США.



Опубликовано 05.08.2017 admin в категории "4. Культура Америки", "История Америки