Церковь и вызовы времени

Нестяжатели

Драматизм эпохи разрушения старой и складывания новой системы общественных отношений отразился и в жизни русской церкви. Не все готовы были преклонить голову перед произволом Державного. Судьбы некоторых иерархов этого периода не менее трагичны, чем судьбы удельных князей. Но главная угроза состояла в том, что при Иване III русская церковь впервые в своей истории столкнулась с широким антицерковным, еретическим движением. Ересь зародилась в Новгороде в 1470-е годы. Возможно, ее корни уходили в учение стригольников — новгородских и псковских еретиков второй половины ХIV столетия. Новгородскими переселенцами еретические взгляды были занесены в Москву. Подобно эпидемии, они распространялись стремительно и повсеместно. По-видимому, их не чужды были даже сам великий князь Иван III и некоторые члены его семейства.

Суть учения еретиков состояла в отрицании догмата Троицы, значительной части христианской символики и обрядности и института монашества. Еретики в чем-то сближались с иудаизмом, за что и получили от своих гонителей имя «жидовствующих». Источники почти не сохранили сведений о позитивной части учения еретиков, которая собственно и делала их взгляды привлекательными. Однако очевидно, что росту их популярности способствовало широкое недовольство населения низким культурным и нравственным уровнем тогдашнего духовенства. Сыграли свою роль и тревожные ожидания скорого конца света, способствовавшие распространению самых радикальных и фантастических идей.

Выступая против еретиков «словами» и посланиями, церковь одновременно обратилась за помощью к светской власти. Главные гонители еретиков игумен Иосиф Волоцкий и новгородский архиепископ Геннадий призывали Ивана III беспощадно расправиться с лидерами этого движения. Великий князь долго уклонялся от роли палача. Вопрос этот был для него не столько религиозным и нравственным, сколько политическим. В существовании антицерковного движения он видел для себя явную выгоду. Еретики были своего рода жупелом, с помощью которого можно было заставить несговорчивых иерархов пойти на уступки. Политическая независимость митрополичьей кафедры и епископата была одним из пережитков удельной эпохи. Великий князь всеми средствами добивался ее ликвидации. В конечном счете «государь всея Руси» уступил требованиям иерархов. Зимой 1504/05 г. предводители еретиков были сожжены на кострах в Москве и Новгороде. Их рядовые единомышленники были разосланы по монастырским тюрьмам. Вскоре ересь была совершенно истреблена.

В это же время возникли существенные разногласия и внутри ортодоксального церковного сообщества. Образовались два течения религиозно-политической мысли, получившие название «иосифлян» и «нестяжателей». Взгляды «иосифлян» наиболее ярко выразил игумен Иосиф Волоцкий, имя которого и дало название всей «школе». Духовным наставником «нестяжателей» был старец Нил Сорский — игумен небольшого монастыря (скита) в вологодских лесах.

Расхождения между «иосифлянами» и «нестяжателями» носили принципиальный характер, а со временем, как это обычно бывает, породили и личную неприязнь. Основными предметами споров стали: допустимость монастырского землевладения, методы искоренения ереси и пределы власти «государя всея Руси» по отношению к церкви.

Первый вопрос был самым важным. К этому времени многие монастыри собрали обширные вотчины, в которых жили сотни и тысячи крестьян. Среди аристократии принято было дарить в монастыри для «вечного поминания» не только деньги и ценные вещи, но и деревни с крестьянами. В итоге монахи вынуждены были заниматься хозяйственными делами, земельными тяжбами и т.п., а некоторые игумены по своему образу жизни, влиянию превращались в настоящих «князей церкви». Это противоречило идеалам христианского аскетизма и отрешения от мира. Нестяжатели призывали монахов жить трудом рук своих и отказаться от владения вотчинами. Такая позиция встречала поддержку великого князя, который постоянно нуждался в населенных землях для раздачи своим служилым людям. Конфискация монастырских вотчин помогла бы ему решить эту проблему.

По инициативе Ивана III вопрос о церковных земельных владениях был прямо поставлен на церковном соборе 1503 года. Однако большинство иерархов во главе с Иосифом Волоцким твердо стояли за сохранение и приумножение монастырского имущества, ссылаясь на то, что они принадлежат не определенному лицу, а церкви в целом. Иосиф доказывал, что богатство монастырей не противоречат «высокому житию» иноков. В своем монастыре он ввел строгий общежительный устав и развернул широкую программу помощи бедным и страждущим. «Стяжания церковные — божьи стяжания» — говорили «иосифляне» в оправдание своих взглядов.

«Иосифляне» и «нестяжатели» одинаково враждебно относились к еретикам. Однако они по-разному подходили к выбору средств борьбы с ними. Иосиф Волоцкий и Геннадий Новгородский готовы были для искоренения ереси идти на крайние средства — сожжение еретиков на костре и другие свирепые казни. Однако невиданные прежде на Руси костры еретиков, запылавшие зимой 1504 года, ужаснули православную совесть.

«Нестяжатели» указывали на то, что подобная жестокость противоречит христианскому учению. Они предлагали переубеждать отступников, а если это не удается — отказываться от всякого общения с ними. В полемике «иосифлян» и «нестяжателей» постоянно всплывает проблема отношения государства и церкви. Деспотический произвол Ивана III распространялся и на высших иерархов. Так, смелый в отстаивании своих взглядов митрополит Геронтий в знак протеста удалился в Симонов монастырь, а митрополит Феодосии вынужден был отказаться от сана.

Государь требовал от иерархов полной покорности и безоговорочного содействия в политических вопросах. В частности, это касалось и возможности клятвопреступления. Иерархи должны были гарантировать безопасность политическим противникам Москвы, прибывавшим на переговоры. Затем эти клятвы вероломно нарушались, и жертва навсегда оказывалась в московской темнице. Таким способом Иван захватил своего брата, удельного князя Андрея Большого, а Василий — внука Дмитрия Шемяки, князя Василия Новгород-Северского. Однако многие иерархи отказывались от сомнительных в нравственном отношении услуг великокняжеской власти.

Нестяжатели выступали как представители старых традиций в отношениях светской власти и церкви. Московское самодержавие не могло ужиться с обличителями его нравственных пороков. Последователи Нила Сорского, самым известным среди которых был принудительно постриженный в монахи боярин Василий (Вассиан) Патрикеев, постепенно теряют свои посты в иерархии, отправляются в тюрьмы и ссылки. К середине XVI столетия нестяжательство отходит в область церковной истории.



Опубликовано 16.08.2017 admin в категории "3. Московское царство (XV - XVII вв.)", "История России