Брак по-африкански

Брак

В его «послужном списке» значатся 138 жен. И это, уверяет он, не предел. «Я мужчина в самом соку и осчастливлю еще не одну красавицу».

Чинуа Агебе широко, по-ребячьи, улыбается, обнажая ослепительно белые зубы. Возразить ему непросто. Глядя на него, ни за что не скажешь, что ему скоро 60. Высокий, поджарый, тело мускулистое, налитое, походка прямая, уверенная. А цепкий взгляд, которым он оценивает встречных молодух, – еще один показатель того, что в его пороховнице еще, ой, сколько пороха.

Правда, семейная жизнь у него не всегда была безоблачной. Двадцать три жены безвременно ушли в мир иной, оставив его, как он говорит, «безутешным вдовцом». Еще с 64 красавицами он сам расстался. Одни из них, хотя и были спорыми в постели, однако никак не хотели проявлять такую же прыть на ниве фермерского хозяйства. Другие старались по хозяйству как могли. Но, к сожалению, силенок у них явно не доставало. И ничего не поделаешь, если Бог не дал! Ну, а третьи показали себя ужасно сварливыми и, главное, неуживчивыми с остальными женами. И тех, и других, и третьих Чинуа отослал обратно, к их родителям. Обычай предков давал ему на это право.

Фермерское хозяйство Чинуа Агебе разбросано по нескольким деревушкам вдоль побережья озера Виктория, а районе Южная Ньяза. В каждой из деревушек – часть его семьи. Это жены и дети. «Конечно, так жить не очень удобно, – признается он. – Но что поделаешь?! Такое наследство оставил мне отец».

У Чинуа в общей сложности около 200 сыновей и дочерей, а также внуков и внучек. «Я не всегда могу вспомнить их имена, но все они одинаково дороги для меня, – говорит он. – Ведь каждый из них – частичка моего бессмертия».

В тамошних краях сватовство проходит по установленному сценарию, в котором девушка на выданье именуется «курочкой», древним символом женщины.

Засылая сватов в дом невесты, родители жениха не забывают снабдить их бутылями с вином весьма впечатляющих размеров. Это тоже прописано в сценарии. Отсюда и поговорка: «Жених – неиссякаемый источник вина». Выставив на стол перед родственниками невесты такую бутыль, сваты обращаются к ним с вопросом: «Есть ли в вашем доме курочка, которая согласна стать матерью? И свободна ли она?» Родители невесты удивленно вскидывают брови: «Помилуй Бог, какая еще курочка?!». Но тут же демонстративно пригубляют женихово вино – верный признак того, что дело движется в правильном направлении. Один из дядьев курочки, наконец, возглашает: «Вы правы! У нас есть девушка по имени Аминат». И, окинув, торжествующим взглядом всех сидящих за столом, предлагает выпить за здоровье и процветание семьи Аминат. В дверях появляется курочка. Ей задается один-единственный вопрос: «Ты знакома с женихом?». Несколько смутившись, как и положено невесте, Аминат отвечает: «Да!». Это значит, что дело сделано.

Начинается обсуждение размера свадебного выкупа и срока, в течение которого жених должен выплатить его. С учетом этого назначаются день свадьбы и многочисленные связанные с ней технические детали. Бутыли пустеют одна за другой.

Аминат – имя первой жены Чинуа Агебе. В ту пору, а ей еще не было и 16, она слыла лучшей «курочкой» во всей округе. «У нас женская красота, – поясняет Чинуа, – измеряется, образно говоря, на пуд. Худощавые, с тонкой талией и плоским животом, не в почете. Моя же Аминат смотрелась такой пышной, сдобной и жизнерадостной, какие всегда считались и будут считаться в Африке самыми красивыми».

Добрая дюжина парней пыталась покорить ее сердце. Но ни одному из них она не позволила дотронуться до себя. За Чинуа пошла девушкой. Он догадывался об этом и гордился. «Целомудрие, – философски заметил он, – немаловажное достоинство суженой, а для жениха – еще одна существенная привилегия и честь». И вдруг в самый разгар свадьбы, когда женихово вино уже успело разгорячить гостей и развязать им языки, Чинуа краем уха слышит, как за одним из столов несколько его сверстников оживленно обсуждают Аминат. «Я сомневаюсь, что она – девица!» – не терпящим возражения тоном заявляет один из них. «Матанга целовал ее у меня на глазах, и она не противилась», – вторит другой. Чинуа напрягся, стараясь не пропустить ни одного слова и чувствуя, как вдруг где-то внутри у него зашевелился червь сомнения и ревности. Особенно после того, как основательно разгорячившиеся парни стали заключать пари.

Охватившие было Чинуа сомнения и волнения как-то сами собой отошли на задний план, едва он переступил порог комнаты для новобрачных и увидел свою Аминат, благоухающую, нарядную, всю в ярких бусах и всяких там украшениях.

Перед тем, как впустить новобрачных в отведенную для них комнату, им вручили четыре белых платочка. Два – невесте. Два – жениху. Помимо этого, также для последующего «отчета», Аминат получила еще один белый платок, гораздо больших размеров.

Некоторое время спустя Чинуа вышел из комнаты и поднял вверх перед нетерпеливыми взорами присутствовавших свои два платка с красными пятнами девичьей невинности. В ответ – всеобщее ликование. Затем гордо, словно молодой лев после удачной охоты, подошел к тем, кто так энергично судачил об Аминат, и учтивым тоном предупредил: «Парни, когда выйдет моя жена, прикусите свои языки и не говорите лишнего, а то она может обидеться. Да и я тоже».

Любит ли Чинуа своих жен? И как можно любить всех одинакового? Такие вопросы не для Чинуа. «А что такое любовь? – вопрошает он удивленно. – В моем родном языке, да и в других африканских языках, нет такого слова – «любовь». Как говорили наши предки, «вступай в связь с женщиной для продолжения твоего рода». Поэтому у нас взаимоотношения между мужем и женой строятся не на «любви», столь почитаемой белыми, а на взаимной преданности, полной и безоговорочной. Это краеугольный камень нашего традиционного брака. А его цель, как я уже говорил – дети. Для африканца нет ничего страшнее, знать, что на тебе закончился твой род. Не случайно у нас говорят: «Без денег ты – бедняк, без детей – бедняк вдвойне».

Но одна жена еще не гарантия того, что твой род не угаснет. Поэтому наша мораль гласит, что нужно иметь столько жен. Сколько тебе под силу.

Поскольку в нашем языке нет даже синонима слову «любовь», то я могу лишь сказать, что питаю полное доверие и уважение к своим женам. И они ко мне питают те же самые чувства».

Успешно выполнять супружеские обязанности помогают ему не только кола, афио и прочие снадобья, но и советы местного врача, с которым Чинуа связан многолетней дружбой. Врач, в частности, заранее подсказывает ему, в какие дни жены наиболее плодородны. Это позволяет Чинуа рационально распределять ночи между своими подругами. Кстати, и тех такой подход несказанно радует.

Кроме того, Чинуа убежден, что не менее важную роль играет правильно организованное питание. Поэтому он время от времени устраивает среди жен своеобразную лотерею, победительница которой получает право готовить для него пищу в течение последующих двух лет. «Жены тоже понимают, как важно правильно питаться, и берегут мое здоровье».

Все жены у него при деле. А в фермерском хозяйстве дел всегда невпроворот. Нужно посеять зерновые, а потом собрать их. Вырастить овощи и фрукты. Даже куры и индюшки требуют присмотра. А о коровах и козах говорить не приходится. Одним словом, каждая жена чем-то озадачена и несет за это ответственность перед своим мужем.

Не подвергая сомнению свою главенствующую роль в семье и право решающего голоса, Чинуа тем не менее убежден, что дом создается женщиной, но и разрушается ею же. Поэтому он внимательно следит за тем, как складываются взаимоотношения между его избранницами и, если необходимо, принимает превентивные меры. Обычно во всех неурядицах между женами разбирается общий семейный суд. А разобравшись, выносит вердикт. Наказания бывают разные. В частности, возмутительница спокойствия в доме может быть на какое-то время лишена права общаться с Чинуа. По истечении этого срока она обязана попросить у Чинуа прощения. Если же он посчитает, что она еще не в полной мере исправилась, наказание будет продлено или заменено более суровым.

Семейный суд может приговорить нарушительницу порядка к нескольким дням или неделям тяжелого физического труда на ферме. Или, наконец, к экзекуции кнутом, который постоянно висит на стене у двери в комнату Чинуа. «Должен признаться, – смущается он, – что этим кнутом я еще ни разу не воспользовался. А то, что другим советую прибегать к его помощи, так это лишь потому, что в наших краях так было заведено испокон веков. И сейчас некоторые мужья время от времени укрепляют семью таким кнутом. В противном случае, поползут сплетни, что мол, в этой семье творится что-то неладное, раз муж перестал прибегать к помощи кнута. Дело доходит до смешного: некоторые мужья договариваются то с одной, то с другой из своих жен, уединившись в хижине, разыгрывают наказания, кричат и шумят на всю округу. Пусть, мол, люди знают, что у них в семье все в порядке, все делается по обычаям предков. Я же к таким фокусам не прибегаю. У меня свой подход к женам. И менять его я не собираюсь», – заключает свой рассказ африканский фермер Чинуа Агебе.



Опубликовано 10.06.2017 admin в категории "Интересная история", "Личный опыт