Анна Всеволодовна

Анна

После Изяслава киевский престол занял его брат – Всеволод Ярославич (1078–1093 гг.). Был он человеком добрым, пытался примирить вечно ссорившихся племянников. А прославился великий князь более всего своими детьми, было их пятеро – два сына и три дочери. Сыновья Владимир Мономах и Ростислав. Дочерей же звали: Евпраксия, Анна и Екатерина. Первая из них стала германской императрицей. О младшей, Екатерине, летопись почти ничего не сообщает. Известно лишь, что замуж она не вышла и постриглась в монахини. А вот Анна Всеволодовна, или, как чаще ее называли за живость характера, Анка, или Янка, была женщиной замечательной и достойной благодарной памяти потомков. Как и все княжеские дети, Анна обучилась грамоте и получила хорошее воспитание. Отец видел ее просвещенной византийской императрицей: хотел выдать Анку за византийского царевича Константина Дуку Старшего. С тем она и отбыла в Константинополь в 1089 году. Но случилось все не так, как хотелось. Спустя год Анка вернулась незамужней – ее нареченный был насильно пострижен в монахи. В чем была вина царевича, доподлинно неизвестно, предполагают, что он тайно перешел в католичество. За то и был пострижен.

Но что же было делать несостоявшейся императрице? Позора в ее положении никакого не было – ее не отвергли, не была она и разведенной, как, скажем, ее сестра Евпраксия. Эх, не везло с замужеством дочерям Всеволода! И если уж зашел разговор о разводе (или, как говорили, роспусте), то стоит рассказать о том, как он осуществлялся в Киевской Руси.

Правила развода на Руси, как и вера, были под сильным византийским влиянием. Там поводом для развода считалась измена одного из супругов. Если жена изменила мужу, то он мог ее оставить и жениться повторно. У женщины, увы, такого права не было. Были и другие причины для развода: для женщины – неспособность родить детей, для мужчины – половое бессилие. Или если один из супругов, как правило, муж, отсутствовал долгое время по неизвестной причине. Если он или она принимали монашеский обет. Если муж-священник принимал епископский сан. Если один из супругов оставался в язычестве, а другой принимал христианство. То есть, если говорить об Анке и Константине, то их брак не состоялся по причине пострижения царевича в монахи. И неважно, было это его добровольное решение или нет.

Все же правила развода в Византии и на Руси отличались. В Киеве строже следовали новозаветным заповедям, считая, что брак заключается раз и навсегда и только смерть может его прервать. Развод же, как учил Иисус, повод для прелюбодеяния.

Впрочем, кроме писаных, были еще и законы неписаные. Анка, испытав сильнейшее разочарование в жизни, могла избрать путь служения Господу, что она и сделала. Православие дало русским женщинам альтернативу, причем весьма почетную. Если жизнь у них по каким-то причинам не сложилась, то, уйдя в монастырь, они обретали духовную свободу, вели там чистую жизнь, помогали страждущим, становились сиделками и просветительницами. И Богоматерь была для них образцом. Дева Мария всегда пользовалась на Руси особым почетом и любовью. Иконы с Ее изображением стали величайшими национальными святынями. В киевском Вышгороде хранилась древняя икона Богородицы, написанная, согласно преданию, евангелистом Лукой. Этой иконой благословляли ратников перед битвой. Другая киевская икона – она называлась Чудо Знамения Божией Матери – мироточила, предупреждая о надвигающейся беде.

Так что путь служения Господу был ничуть не хуже византийского замужества. Может быть, Анка – вполне по русской пословице – решила, что нет худа без добра. Возможно, ей также помог советом приехавший вместе с ней в Киев из Византии митрополит Иоанн. Надо, впрочем, сказать, что этого грека на Руси не полюбили. Во-первых, он был скопцом, а на берегах Днепра подобное издевательство над плотью не приветствовалось. Во-вторых, как отмечает летопись, был он «не книжен, но прост умом и речью». В-третьих, был он не от мира сего. Про него так и говорили: «Вот мертвец пришел». Иоанн Скопец действительно был отмечен печатью смерти и умер уже спустя год после приезда в Киев. Но совет митрополита пригодился: Анка приняла постриг при храме Андрея Первозванного, заложенном в 1086 году ее отцом, Всеволодом Ярославичем. Она стала настоятельницей Свято-Андреевского монастыря.

Нельзя сказать, что это был первый женский монастырь на Руси. Был и другой, основанный еще дедом Анки, Ярославом Мудрым. Игуменья, следуя по пути своего деда-просветителя, превратила Свято-Андреевский монастырь в первое на Руси женское учебное заведение. Анка обучала черниц грамоте и рукоделию, а, возможно, и греческому, которым сама владела в совершенстве. Надо полагать, что в том же монастыре приняли постриг и обе ее сестры – Екатерина и несчастная Евпраксия. Монахинями стали Евфимия и Мария, дочери будущего великого князя Владимира Мономаха. Они, как и многие другие русские женщины, в стенах монастыря, прозванного в народе в честь первой игуменьи Янчиным, обрели тихое счастье и защиту от житейских невзгод.

А жизнь за стенами монастыря в то время была действительно и тревожной, и опасной.

Весной 1091 года было затмение солнца, что предвещало беду. И точно: великий князь отравился на охоту в леса за Вышгородом, а тут с неба на него спикировал «крылатый змей». Дружинники в ужасе кинулись бежать в разные стороны, оставив Всеволода наедине с «чудищем». И кто бы стал их винить в недостатке отваги, если б знал, что в это время началось землетрясение и все вокруг ходило ходуном от подземных толчков. Разве что Василий Никитич Татищев спустя семь веков, уже в просвещенном XVIII веке, писал, что басня о змие придумана была специально для того, чтобы отвадить правителей от чрезмерного увлечения псовой охотой. Мол, станешь по лесам шастать, забросив государственные дела, так злая змеюка тебя за это укусит. Сейчас не само летописное сообщение о змие, а татищевское толкование кажется неправдоподобной басней.

Да что там змий небесный! Напасти просто преследовали Русь. То злокозненные волхвы ростовские объявятся, а то в Полоцке конные демоны, вырвавшись из пекла, начнут губить людей.

Но беда не приходит одна, в том же 1092 году «явился круг превеликий посреди неба». Казалось бы, ну и ладно, пусть себе круги на небе, людям-то что до этого? Да только после этого небесного знамения началась небывалая засуха на Руси. Высохшая трава воспламенялась на солнце – выгорали не только поля с посевами, леса и болота. Горели и селения, погибали люди, которые не смогли убежать от огня. А тут еще и половцы нагрянули – грабили и тоже жгли. Пылала Русь! Сгорел урожай, начался голод, а с ним и мор. Вслед за Полоцком эпидемия перекинулась на другие русские города. Уже не скакали демоны на конях, а просто умирали люди от неведомых хворей. Как сказано в летописи, от Филиппова заговенья (14 ноября по старому стилю) до недели Мясопустной (за 56 дней до Пасхи), то есть за зиму, в Киеве умерло 7000 человек. По тем временам это очень много. Конечно, монахини помогали чем могли и как умели, заражаясь и умирая сами.

В 1093 году умер отец Анки. Смерть великого князя – начало перемен (редко, когда к лучшему). Все перенесла Анна Всеволодовна и отошла к Богу спустя 23 года после отца (в 1112 году). Вскоре после кончины она была причислена к лику святых. День памяти Анны Киевской 3 ноября. Янчин монастырь просуществовал до нашествия Батыя; монголы разрушили его до основания.



Опубликовано 26.11.2017 admin в категории "1. Древняя Русь (IX - XIII вв.)", "История России